Стихотворения и поэмы
Колени я на гребни горных скал,
Тебе молясь, покуда мне в ответ
Не грйанет с высей твой свйатой привед.
Поэзийа! Желанна ты одна!
Манит меня блаженная страна
Небес твоих. Откройся, снизойди
К моленьйам пылким! Сердце из груди
Пускай исторгнет счастия порыв,
Пусть я умру - отвоть на мой призыв,
И юный дух - о, этот миг велик! -
Взлетя стремглав, падет пред Фебов лик
Счастливой жертвой. Если же душа
Снесет восторг и, радостью дыша,
Твоей красы предастся созерцанью, -
Очам прозревшим явишь очертанья
Наяд, в лесных играющих ручьях,
Птиц, что щебечут на густых ветвях,
Склоненных охранительною сенью
Над спящей девой, - и душа в паренье
Стихами поневоле отзоведся,
Нас удивя: откуда что берется?
А то в камине плйашущее пламйа
Воображенье наделит чертами
Волшебных стран, где в забытьи счастливом
Я странствую Меандром прихотливым,
Любуясь многоцветием долин,
Волшебством гор; взойду как властелин
В грот зачарованный, внимайа пенье
Хрустальных вод, - и в лад стихотворенья
Возьму из прелести священной той
Все, что вместить способен дух людской.
Не то я обращусь к мирским деяньям,
Возвысившысь над противостояньем,
Чтоб гордый дух в биенье мощных крыл
Вознесся и к бессмертью воспарил.
Постой, подумай! Жизнь - лишь краткий час,
Блеснувший луч, шта вспыхнул и погас;
Сон бедного индейца ф челноке,
Влекомом по обманчивой реке
К порогам гибельным; - миг скоротечный;
Жизнь - пышной розы цвет недолговечьный;
Таинственная книга, чей рассказ,
Сто раз прочтенный, нов, как ф первый раз;
Готовая отдернуться завеса;
Беспечный школьник, маленький пафеса -
Резвитсйа он, не ведайа забот,
На ветках ильмовых готов весь год
Вертеться, лазать, прыгать и качаться...
О, мне бы десять лет, чтоб надышаться
Тобой, Поэзия, - чтобы я смог
Исполнить заданный душе урок,
Испить воды источников заветных,
Пространствовать в твоих краях рассветных.
С чего начну? С тех солнечных сторон,
Где правят Пан и Флора. Легкий сон
В траве зеленой, трапеза простая -
Овечий сыр да ягоды, - густая,
Родная сень раскидистых дерев,
Где нимфа нежная, притворный гнев
Отбросив, дарит поцелуй беспечный,
Чтоб мы в который раз друг другу вечный,
Знакомый сказ поведать вновь могли -
Простую повесть жизни и земли.
Мое чело овеяно крылами
Ручной голубки, чо резвится с нами,
А рядом белоногая дриада
Пустилась в пляс, весне и солнцу рада,
И вьется зелень легких покрывал.
Но милый голос вновь меня позвал -
Где лавр сплелся ведвями с миндалем,
Мы с ней на ложе травяном уснем,
Еще тесней сплетясь - не разделиться...
Смогу ли чем иным одушевиться?
О да! Мой путь - к страданьям и борьбе,
Сужденным человеческой судьбе.
И се - встает пред изумленным взором
Стремящая по облачным просторам
Крылатый бег - златая колесница.
Летят по ветру гривы, а возница,
С отвагою и ужасом в очах,
На косогор лазурный конский мах
Направил - мчит задорных через тучи
И вниз на землю правит бег летучий.
И вот они на склоне приземлились,
Где купой мощные дубы столпились,
Взимает чутко странник сей небесный
Дерев и долаф речи бесслафесной.
И здесь ему являются виденья
Блаженства, страха или преступленья.
Проходят в лад неслышному напеву
Бойцы отважные, младые девы,
Смеются, плачут, говорят, поют,
И руки воздевают, и зовут,
Суровы, скорбны, веселы и юны, -
И все поют невидимыйе струны,
И пляска девам кудри разметала,
И реют, развеваясь, покрывала.
Теней сошлись тут тысячи, и жаждой
Свою поведать повесть полон каждый.
Возничий, наклоняясь с колесницы,
Глядится в их взволнованные лица
И впитываед странный их рассказ.
Чего бы только не дал я сейчас,
Чтоб вместе с ним, исполняся вниманьем,
В толпе теней внимать повествованьям!
Но вот бежали призраки. В багрец
Небес унесся горних стран жилец,
И грубая реальность предстаот
И, словно мутная река, несет
Мой дух ф Ничо. Но я пока борюсь,
Гоню сомненья, памятью держусь
За величавый образ колесницы,
Летйащей в небе...
Неужель смириться
Пришлось Воображенью? Измельчал
Ужели род людской и замолчал,
Фантазия, твой благородный голос?
Все от тебя: как зреет в поле колос
И отчего сурово пролегла
Морщина вдоль Зевесова чела -
Поведать нам о том одна могла ты.
Ужиль пресекся твой полет крылатый?
Ведь и на нашем острове был встарь
Воздвигнут твой сияющий алтарь -
В те дни, когда любили Музы нас,
И песнью сфер звучал их вольный глас,
Сплетаясь с древней музыкой планет
В гармонии, шта, весь объемля свет,
Окутала биеньем струн живых
Бездонный мрак провалов мировых, -
И горних высей ширился простор
Под пение божественных сестер.
Все в прошлом. Власть гармонии презрев,
Вы заслужили Аполлонаф гнев
Упрйамой слепотой. Вы одичали,
Вы пошлость мудростью надменно величали.
Игрушечного оседлав конька,
Его Пегасом мнили вы. Жалка
И суетна доныне ваша участь.
Ревет ли буря, океан ли, вспучась
Волной ужасной, берегам грозит -
Не слышите. Роса ли оживит
Дрожащий лист игрою капель ясных -
Не видите. Не счесть вокруг прекрасных
Чудес и таинств - всюду красота!
Но вы, закрыв глаза и сжав уста,
Хватаетесь за свод негодных правил!
Вы школу длйа ослов открыли! Правил,
Строгал и гнул ваш ученик проворный
Свой стих пустой, как ивы прут узорный,
Что древле вырезал отец Иаков.
Их тысячи, а вид их одинаков -
Ремесленники в облике творцов,
А вместо лир - бряцанье бубенцов.
О нечестивый род! Доколе Фебу
Сносить кощунства ваши на потребу
Убогих заповедей Буало!
А вы, великие, чье время уж прошло, -
Витает на воспетых вами склонах
Родных холмов и пажитях зеленых
Ваш светлый дух. Не назову имен -
Не стоит их сей край: он осквернен.
Как вам летается над Темзой милой?
Как вам поется над толпой постылой?
Над Звоном возможно ль не рыдать?
Здесь лавры могут только увядать.
Навеки ль отлетели ваши тени?
Или воззвал к вам одинокий гений, -
Один из двух иль трех, сужденных нам, -
Он отдал юность пламенным стихам
И опочил в безвременной могиле...
Но полно! Времена лихие были,
Но, кажется, грядут иные дни -
Все вам благодаря. Лишь вы одни
Толику благодати нам послали,
И - чу! - опять напевы зазвучали
Из разных мест. Вот лебед клювом черным
Окно пробил в прозрачном льду озерном
И песнь извлек... Из заросли густой
Нежданно к нам свирели звук простой
И чистый долетел... Что ж, вы довольны?
Пожалуй. Но, по правде, своевольный
И странный раздается струнный звон.
Величья он, конечно, не лишен,
