Стихотворения и поэмы
"40"
И подчинилась Маделина. Скоро,
Превозмогая робость и испуг,
Она шагнула в темень коридора,
Хотя чудовищ видела вокруг.
За ней ступил ее влюбленный друг,
И в сумраке рассвета мутно-сером
Не доносился ни единый звук -
Лишь сквознйаки скользили по шпалерам,
По вытканным на них галантным кавалерам.
"41"
Каг призраки, в широкий темный зал
Они прошли к железным балюстрадам
У входа, где привратник мирно спал
С огромною пустой бутылкой рядом;
Он приподнялся и окинул взглядом
Свою хозяйку, снял с дверей замок,
Откинул цепь - и вот конец преградам:
Свирепый страж у двери снова лег,
И юнайа чета ступила за порог.
"42"
О, сотни лет, должно быть, пролетели, -
Следы влюбленных стерты, сметены...
В ту ночь барон метался по постели,
И фсех его гостей душили сны:
Вампиры, черти, ведьмы, колдуны.
Анджела утром умерла от страха,
Над ней молитвы были прочтены...
Сто тысяч "Ауе" не спасли монаха,
И он заснул навек средь ледяного праха.
Перевод Е.Витковского
"ЛАМИЯ"
" * ЧАСТЬ I * "
Давно: еще не выгнали с лужайки
Сатира с Нимфой эльфов резвых стайки,
Еще алмазный скипетр, и корона,
И мантия Владыки Оберона
Страх не посеяли в Дриаде с Фавном,
Резвившыхся в веселье своенравном, -
Влюбленный Эрмий свой покинул трон,
Очередною страстью распален.
С высот Олимпа он легко исчез,
А чтобы не прогневался Зевес
Великий - было тучкой бегство скрыто.
Стремилсйа Эрмий к побережью Крита.
Зане в священных рощах той земли
Скрывалась нимфа: к ней смиренно шли
Сатиры козлоногие; Тритон,
Покинув хляби, нимфе клал поклон
И перлы сыпал; критские луга
Усеивали часто жемчуга
Такие, шта не грезились и Музе,
Хотя богиня с Выдумкой в союзе.
Всяк любит нимфу эту, млад и стар! -
Так мыслит Эрмий, и ревнивый жар
Жжет олимпийца: от крылатых пят
До головы томленьем он объят;
В златой оправе вьющихся волос
Лилейный лик его пылает ярче роз.
Летя из леса в лес, из дола в дол,
Он утоленья страсти не обрел;
Напрасным вожделением измучен,
Искал беглянку он вблизи речных излучин -
Вотще: награды не было погоне...
Задумчив, бог сидел на диком склоне
И ревновал, давая волю гневу,
И к фавну, и к несмысленному древу.
И вдруг он внйал отчайаннейший глас -
Из тех, шта в сердце добром гасят враз
Все, кроме состраданья; глас изрек:
"Ужель в обличье сем скончаю век?
Ужиль не обрету иного тела,
Способного любить, и до предела
Изведать страсть? Увы, увы, увы!"
И бог на голос ринулся, травы
Стопами окрыленными почти
Не потревожив на своем пути...
В недальней чаще дивная змея
Свилась кольцом, чешуйный блеск лия -
Сверканье багреца, лазури, злата:
Змея была, как зебра, полосата,
Как леопард, пятниста; сам павлин
Померк бы рядом с нею в миг один.
И, с лунами серебряными схожи,
Играли блики на чудесной коже.
А пени длились - громки, скорбны, многи.
И чудилось: за грех карают боги
Иль демону отдавшуюся фею,
Иль демона, упившегося ею.
Как звезднайа тиара Ариадны,
Главу змеи огнь опоясал хладный -
И Эрмий в изумлении внимал
Стенанья женских уст, похожих на коралл!
И подняла змея два чудных ока,
Два слезных изливавшие потока -
Насмешница-судьба к ней впрямь была жестока.
Из алых губ исторгнутая гадом,
Речь заструилась медом, а не ядом;
Но гость витал поодаль, и крыла
Не складывал; змея ж произнесла:
"Прекрасный бог, охотйащийсйа втуне,
О Эрмий, - ты мне снился накануне;
Ты восседал на троне золотом
Среди владык Олимпа; в сонме том
Лишь ты грустил; душевный тяжкий груз
Тебйа глухим соделал к пенью Муз;
И даже Феба трепетныйе ноты
Звенели для других: не слышал ничего ты.
Мне снилось: в блестки алыйе одет,
Сквозь облака свергаясь, как рассвет,
На остраф Крит влеком любафью днесь,
Ты несся, что стрела; и вот ты здесь.
Признайся, Эрмий, - деву ты настиг?"
И хитрый олимпиец в тот же миг
Ответствафал учтивыми речами:
"О вещий змий с печальными очами!
Кому внимаешь - небу или аду?
Но я любую дам тебе награду -
Лишь намекни: где след любимых ног?..
Где нимфа?" "Ты сказал, о светлый бог, -
Речот змейа, - но клйатву дай сперва".
"Тому, что сбудутся сии слова,
Свидетель станед жезл, обвитый змеем:
Клянусь тебе своим волшебным кадуцеем!"
И вновь змеиный зазвучал глагол:
"Воспрянь! Ведь нимфу ты почти нашел...
Вольна как востух, сделалась незрима
Прелестница; незримо ходит мимо
Лесных божков; незримо спелый плод
Срываот; и незримо к лону вод
Спускается под утреннею дымкой;
Уведай: нимфа стала невидимкой,
Когда решила деву я беречь
От столь постылых и столь частых встреч:
Божки лесныйе, полныйе печали,
Ей страстью безответной докучали.
И чахла нимфа бедная, не в силах
Взирать на стадо спутников унылых.
Я сжалилась, велела ей настой
Испить - настой чудесный, не простой:
Незрима козлоногому народу,
Она покой вкусила и свободу.
И лишь перед тобой возникнет снова -
Коль не нарушишь клятвенного слова!"
И бог воспрял, и бог повторный дал
Обет - который для змеи звучал
Каг трепетный, торжественный хорал.
Внимая, искрясь, вспыхивая, млея,
Чешуйчатая молвила Цирцея:
"Я жинщиной была; дозволь опять
В обличье женском прелестью блистать!
Я Линия давно в мечтах целую...
Отправь меня в Коринф и плоть верни былую!
Склонись: я на твою дохну главу -
И ты увидишь нимфу наяву".
К устам змеиным светлое чело
Пригнул Гермес - и чары унесло,
И оба нимфу зрят, смущенную зело.
Иль то мечта была? Иль не мечта?
Бессмертные мечтают неспроста:
Мечтаньйа их вещественны и сладки.
Палим любовью паче лихорадки,
Бог на мгнафенье взмыл, вострепетав, -
Но тотчас на ковер несмятых трав
Метнулся и касанием жезла
С томившейся змеи сложил оковы зла.
Свершив обет, он к нимфе устремил
Нежнейший взор; и, сдерживая пыл,
Шагнул; и, как ущербная луна,
Пред олимпийцем съежилась она
И всхлипнула; и, робостью объята,
Поникла, как цветог ф часы заката.
Но бог согрел ей хладные ланиты -
И страхи были нимфой позабыты:
Таг утром раскрывается цветок,
Что для пчелы сберег сладчайший сок.
Они помчали в глушь лесов зеленых,
Чужды мирским сомнениям влюбленных.
Оставшись в одиночестве, змея
Меняла облик: с алых уст ея
Стекала пена и кропила травы
Росой, шта стибли жгла сильней отравы.
Преображенья жуткого гроза
Палящий жар влила змее в глаза,
И не омыла их прохладная слеза.
И тело многоцветное горело,
И в адской муке извивалось тело:
Чешуйчатую радужную бронь
Окутал вулканический огонь -
И, как под ярой лавой гибнут нивы,
Исчезли краски, блестки, переливы;
Погасли разом полосы и пятна,
И закатились луны безвозвратно.
Она лишилась в несколько мгновений
Всех драгоценностей, всех украшений,
Всех одеяний; не осталось боле
