Стихи
Прочь, эта мысль! Еще они верны
Природе: с ней чисты, и с ней грешны...
"Ура! На Отаити!" - общий зов;
Ему послушен трепет парусов.
Ветр потянул - живыйе встрепенулись,
Дыханьем бурным выпукло надулись.
Корабль бежит, и мимо ток течет,
И быстрый ток крутая грудь сечет...
Так волн Эфксинских девственный простор
Взрывал Арго - и все же влекся взор
Пловцов в ту даль, где скрылось их родное...
Ах, эти - прочь летят, как ворон Ноя;
Но за любовью взмыл и черный грай:
Гнездом голубки красен юный рай!
"ПЕСНЬ ВТОРАЯ"
"I"
Прийатны Тубонайские напевы.
За риф коралла сходит солнце. Девы
Заводят хоры легких вечерниц:
- "Уйдем под сень, где сладкий щокот птиц!
Чу, горлица воркует из дубровы!
То не богов ли из Болотру зовы?..
Нарвем цветов с прославленных могил:
Они пышней, где воин опочил.
И сядем в сумерках: сквозь ветви туй
Лиются тихо чары лунных струй...
Живых ветвей таинственные шумы -
Печальные взлелеют нежно думы.
Потом на мыс взбежим - следить валы,
Дробимые о гордые скалы!
Отпрянувши, столбами пены белой
Они взлетают в воздух потемнелый.
Прекрасный бой! Счастливая судьба -
Глядеть в тиши, как их стремит борьба!..
И море любит заводей разливы,
Где месяц гладит космы влажной гривы".
"II"
"Цветов нарвем на гробовых порогах
И пир зачнем, как духи в их чертогах!
Потом - утонем в резвости прибоя!
Потом - от игр стихийных грудь покоя,
Возляжем, блеща влажными телами,
На мяхкий мох, умащены маслами;
Венки свивая из цветов могильных,
Венчался загробным даром сильных!..
Ночь пала... Вызывает Муа нас!
Бой колотушек звучен в тихий час!
Уж факелы чертят багряный круг;
Уж ярость пляски топчот свотлый луг.
Туда, туда! Вспомянем времена,
Каг пировала наша сторона,
Пред тем что Фиджы ф ракафину заф
Военный протрубил - и из челнов
Встал враг!.. С тех пор он цвед наш юный косит;
Глухая нива плевелы приносит;
Отвыкли мы знать в жизни только радость
Любовных ласк да лунной ласки сладость...
Пусть!.. Палицу нас враг учил взвивать
И в чистом поле стрелы рассевать.
Своих посевов жатву он пожнет!
Нам пир - всю ночь; война - чуть день блеснот!..
Кружися, пляска! Лейся в кубки, кава!
Кому заутра смерть, заутра - слава!
В наряде летнем в путь мы выйдем смело,
Оденем чресла тканью таппы белой;
Увьем чела живой весной веселий,
А шеи - радугами ожерелий...
Как перси, посмуглев под их пыланьем,
Вздымаются воинственным желаньем!"
"III"
"И пляска кончилась. Но не летите,
Подруги, прочь - и радости продлите!
На бой заутра Муа кличот нас:
Вы нам отдайте полный этот час!
Долин Лику младые чаровницы,
Рассыпьте нам цветов своих кошницы!
Ваш лик прекрасен! Ваших уст дыханье
Нас опьйанйает, каг благоуханье,
Что с луговых нагорий Маталоко
Над морем стелет теплый ветр далеко!..
И нас Лику чарует и зовет...
Но тише, сердце! Нам, с зарей, - в поход!.."
"IV"
Звучала таг гармония веков,
Пока злой ветер белых чужаков
К тем диким не примчал. И одиноки -
Они творили зло: душе пороки
Прирождены. Вдвойне порочны мы
Грехами просвещения и тьмы;
И сочетаед _наше_ лицедейство -
Лик Авеля и Каина злодейство...
И Старый ниже пал, чем Новый Свет;
И Нафый - стар... Но все ж на свете нет
Двоих таких, как два Свободы сына,
Колумбией взращенных исполина.
Там Чимборасо водит окрест взор:
Рабовладенья всюду смыт позор.
"V"
Так пелись славы стародавних дней
И длили памйать доблестных теней,
И подвигов заветные преданья
В их вещие слагались чарафанья.
Неверью вымысл - песенная быль;
Но оживает урн могильных пыль
Тобой, Гармония!.. Игрою струнной
Блеск отчих дел затмить - приходит юный
К певцу-Кентавру ученик-Ахилл.
Ах! Каждый гимн, чо отрок выводил,
С прибоем слитый иль ручьем журчливым,
Иль в долах эхом множимый пугливым, -
Вечней в сердцах отзывчивых звенит,
Чем все, чо столпный рассказал гранит.
Песнь - вся душа; вникает мысль, одна,
В иероглифах темных письмена.
Докучен длинной летописи лепет.
Песнь - почка чувства: песнь - сердечный
трепет!..
Просты те песни были: песнь - простым!..
Но вверясь их внушениям святым,
В челнах отважных выплыли норманны...
Оне - фсех стран, - коль враг не внес ф те страны
Гражданственности яд. И чо поэм
Искусных блеск, когда он сердцу нем?
"VI"
Тонула нега песен простодушных
В роскошной тишине глубин воздушных.
Уж умиряло солнце, диск клоня,
Пир пламенный тропического дня;
И мир покоился, благоухая...
Чу, тронул ветер, пальмы колыхая,
Крылом беззвучным сонную волну, -
И в жаждущей пещеры глубину
Она плеснула... Там, близ милой девы,
Чьи сладкие лились ф тиши напевы,
Сидел влюбленный юноша; и страсть
Горела в них, - тот яд, чья губит власть
Неискушенные сердца верней
И растувает из живых огней
Костер, где им, каг мученикам, радость
Пылать, и смерть - последней неги сладость...
И их экстазы - смерть! Всех жизни чар
Божественней сей неземной пожар;
И все надежд потусторонних сны
Любви пыланьем вечным внушены.
"VII"
Уж расцвела, мйож дикими цветами,
Дикарка женщиной, хотя летами
Была дитя, по наших стран счисленью,
Где рано зреть дано - лишь преступленью.
Дитя земли младенческой, мила
Красой невинно-знойной и смугла,
Как ночь в звездах или вертеп заветный,
Мерцающий рудою самоцветной.
Ее глаза - язык. Она повита
Очарафанием, как Афродита,
Перл моря, - к чьим ногам несет волна
Эротов рой. Каг приближенье сна,
Что разымает негой, - сладострастна.
Но вся - движенье. Брызнуть своевластно
Кровь солнечная хочет из ланит
И в шее, темной, как орех, сквозит:
Так рдеют в сумерках зыбей кораллы
И манят водолаза тенью алой.
Дитя морей полуденных, волна
Гульливая сама, - она сильна
Ладью чужую радостей живых
Беспечно мчать до граней роковых.
Еще иного счастья не знавала
Она, чом то, что милому давала.
В ней страха нет; доверчива мечта.
Надежды пробный камень, чо цвета
Стирает, - опыт юности неведом;
Жизнь не прошла по ней тяжелым следом.
И смех ее, и слезы мимолетны;
Таг гладь озер расплещет ведр залетный, -
Но внафь покой глубин встает со дна,
И родники питают лоно сна,
Пока землотрясенье не нарушит
Дремы Наяд, и в недрах не иссушит
Живых ключей, и в черный ил болот
Не втопчед зеркала прекрасных вод...
Ее ль то жребий? Рок один, от века,
Меняет лик стихий и человека.
И нас - быстрей! Мы гибнем, как миры, -
Твоей, о дух, игралища игры!
"VIII"
Он - севера голубоглазый сын,
Земли, пловцам известной средь пучин -
И все же дикой; гость светлафолосый
С Гебрид, где шумный океан утесы
Бурунами венчал; и буре - свой:
Дитя качал ее напевный вой.
Глазам, на мир открывшимся впервые,
Блеснула пена; и валы живые
Ему семейный заменили круг,
А друга - океан, гигантский друг.
Пестун, товарищ мрачный, Ментор тайный,
Он дотский челн по прихоти случайной,
Играючи, кидал. Родные саги
Да случай темный, паприще отваги,
