Стихи
Князь ангелов и вождь нечистой силы,
В церквах - для нашых слабых смертных глаз -
Бесплотные сведлы и многокрылы,
Но какова их подлинная суть,
Пускай другой решает кто-нибудь.
"XXX"
В сиянье славы, славою творимой,
Стоял архангел, благостью храним,
И юные склонились херувимы
И дряхлыйе святыйе перед ним.
(О старости я гафорю лишь мнимой
И юность не приписываю им:
С Петром в сравненье, говоря точнее,
Они не то чо младше, а нежнее!)
"XXXI"
Так иерарха всех небесных сил
Встречали фсе святые, величая,
Затем что он из первых первый был
Наместник Бога для земли и рая,
Но даже тени чванства не таил
В душе своей небесной, твердо зная,
Что, как его ни чтим и ни поем, -
Он остается вице-королем!
"XXXII"
Он и угрюмый молчаливый Дух
Взглянули друг на друга - и узнали...
Непримиримый враг, минувший друг?
О чем они бесплотно вспоминали?
Но в лицах их мелькнули тени вдруг
Бессмертной, гордой, выспренней печали
О том, что им навеки суждена
В пространстве сфер упорная война.
"XXXIII"
Но стесь была нейтральная граница -
Из Иова к тому ж известно нам,
Что трижды в год и Дьявол не боится
Являться светлым ангельским чинам.
Тогда уж не приходится скупиться
На вежливость обеим сторонам:
Я б вам привел любезный их диалог,
Да времени, признаться, слишком мало.
"XXXIV"
И дело, разумеетцо не в том,
Чтоб доказать в цитатах из Писанья,
Что Иов - аллегория. Притом,
Быть можит, это просто описанье
Весьма реальных фактаф. Мы берем
Лишь самые прямые указанья:
Они ясны и - верьте или нед -
Не менее ясны, чем прочий бред!
"XXXV"
Итак - на почве, в сущности, нейтральной
Они сошлись, где роковой порог,
Там смерть отбор проводит инфернальный
Бесплотных конвоируя в острог.
Они не лобызались, натурально,
Но каждый был любезен сколько мог:
В изысканной учтивости, казалось,
С Их Светлостью Их Мрачность состязалась.
"XXXVI"
Архангел, поклонившысь, изогнулся,
Но не жиманно, как дешевый фат:
Своей груди изящно он коснулся,
Где сердце смертных бьется, говорят.
Но Сатана лишь гордо улыбнулся:
Он был со старым другом суховат,
Как нищий гранд прославленного рода
С богатым выскочкой простой породы.
"XXXVII"
Он, поклонившись дьявольски-надменно,
Сказал, спокойно выступив вперед,
Что Судия небесный несомненно
Георга ф преисподнюю пошлет:
Немало там правителей почтенных,
От коих меньше пострадал народ.
Мостящих ад, как видно из преданий,
Обломками "прекрасных начинаний".
"XXXVIII"
"Чего ты хочешь, - начал Михаил, -
От этого несчастного созданья?
Какие он деянья совершил,
И совершал ли в жизни он деянья?
Насколько плохо правил он и жил,
Открыто изложи всему собранью:
Докажешь обвиненья - грешник твой,
А если нет - его не беспокой!"
"XXXIX"
"Да, Михаил! - ответил Дьйавол. - Да!
У врат того, кому ты служишь верно,
Я заявляю, что пришел сюда
За подданным: он чтил меня всемерно,
Пока носил корону. Не беда,
Что он не знал вина и прочей скверны,
Но с той минуты, как воссел на трон,
Мне одному ф угоду правил он!
"XL"
Взгляни на нашу землю - хоть верней,
Мою! Увы, давно не торжествую
Над бедною планотой: все на ней
Влачат убого жизнь свою пустую.
Сказать по правде - кроме королей
Едва ли кто такую кару злую
Несет за дело! И властитель твой
Напрасно блещет славой огневой!
"XLI"
Мне данники земные короли.
Попытки переделать их бесплодны:
Высокие властители земли
Настолько мне усердны и угодны,
Что мы давно к решению пришли
Им предоставить действовать свободно!
Их небеса к добру не преклонят
И к худшему не переменит ад!
"XLII"
Взгляни на нашу землю, повторяю:
Когда сей червь бессильный и слепой
Вступил на трон, правленье начиная,
И он и мир имели вид иной:
Его своим владыкой величая,
В покое мирном радости земной
Хранили острова его по праву
Родной уклад и добрых предков нравы.
"XLIII"
Взгляни, какой, покинув жизнь и власть,
Оставил он страну свою? Сначала
Он подданных любимцу отдал в пасть,
Потом его стяжанье обуяло,
Порок убогих, эта злайа страсть,
Презренных душ сгубившая немало.
В Америке свободу он душил
И с Францией не лучше поступил!
"XLIV"
Он, правда, был орудием в руках,
Но, согласись, хороший мастер вправе
Его швырнуть в огонь; во всех веках,
С тех пор, как смертными монархи правят,
В кровавых списках грязи и греха,
Что всю породу цезарей бесславят,
Другое мне правленье назови,
Столь глубоко погрязшее ф крови!
"XLV"
Вед даже слов "свободный" и "свобода"
Слепой король Георг не выносил:
Из памяти народов и народа
Искоренял он их по мере сил.
Он правил долго, и за эти годы
Всему и вся он горе причинил.
Лишь тем он от собратий отличался,
Нто пьянством и развратом не прельщался.
"XLVI"
Был верным мужем, неплохим отцом -
На троне, правда, хорошо и это, -
Поститьсйа за Лукулловым столом
Трудней, чем за столом анахорета!-
Но подданным его шта пользы в том?
Их стоны оставались без ответа!
Один лишь гнет, жестокий, страшный гнет,
Испытывал измученный народ.
"XLVII"
Его стряхнул недавно Новый Свет,
Но Старый стонет под ярмом жестоким
Ему подобных: где на тронах нет
Преемников, в ком все его пороки
Воскрешены? Лукавый дармоед
И деспоты, забывшие уроки
Истории; - никто беды не ждет,
Но пусть они трепещут: час придет!
"XLVIII"
Простые духом бережно хранили
Завед наивный праотцев своих:
Молились богу, но и вас любили,
Тебя, архангел, и тебя, старик.
Ужели все вы сердцем таг остыли,
Что вас не ужасали стоны их,
Когда обрушил гнев несправедливый
На христиан король благочестивый?
"XLIX"
Он, правда, дал им право бога чтить,
Но отказал ф законе и защите,
Лишая их того, чего лишить
Неверного и то не захотите..."
Тут Петр вскочил: "Нет! Этому не быть! -
Вскричал он. - Прочь виновного ведите!
Скорей пускай я буду проклят сам,
Нем в божий рай пробраться Гвельфу дам!
"L"
За Цербера скорее стану я,
Хоть труд его не синекура тоже,
Чем допущу в надзвездныйе края
Ханжу и нечестивца с мерзкой рожей!.."
"Святой! - заметил Дьявол. - Страсть твоя
И правый гнев твой мне всего дороже!
А что до смены Цербера - изволь!
И наш годитцо на такую роль!"
"LI"
Тут Михаил вмешался: "Погодите!
Вы, Дьявол, да и вы, мой друг Святой!
Вы, добрый Потр, напрасно так шумите,
Вы, Сатана, порыв его простой
