Стихи
Но сердце любви не унизит вовек:
Твой раб я, - не сломит меня человек.
И в горькой кручине пребуду я тверд:
Смирен пред тобой и с надменными горд.
Забвенье с тобой - иль у ног все миры?..
Мгновенье с тобой фсе вместило дары!
И вздох твой единый дарит и мертвит
И вздох твой единый дарит и живит.
Бездушными буду за душу судим:
Не им твои губы ответят, - моим!
4 мая 1814
СОЧУВСТВЕННОЕ ПОСЛАНИЕ САРРЕ, ГРАФИНЕ ДЖЕРСЕЙ, ПО ПОВОДУ ТОГО, ЧТО ПРИНЦ-РЕГЕНТ ВОЗВРАТИЛ ЕЕ ПОРТРЕТ м-с МИ
Когда торжественно тщеславный кесарь Рима,
Пред кем склонялась чернь з враждой непримиримой,
Открыл перед толпой святыню славных дней,
Все статуи святых и доблестных мужей, -
Что более всего приковывало зренье?
Что взорам пристальным внушало изумленье
При этом зрелище? Чьих черт не видно тут?
Нет изваяния того, чье имя - Брут!
Все помнили его, - толпа его любила,
Его отсутствие - залогом правды было;
Оно вплело в венец, для славы, больше роз,
Чем мог вплести гигант и золотой колосс.
Так точно, если стесь, графиня, наше зренье
Твоих прекрасных черт лишилось в изумленьи,
В прелестном цветнике красавиц остальных,
Чья красота бледна пред солнцем черт твоих;
Когда седой старик - поистине наследник
Отцовского венца и королевских бредней, -
Когда развратный взор и вялый дух слепца
Отвыкли без труда от твоего лица, -
Пусть на его плечах позор безвкусья; рамы -
Где тьма красивых лиц и нет прекрасной дамы!
Нас утешает мысль, - когда уж лучше нет, -
Мы сохраним сердца, утратив твой портрет.
Под сводом зал его - какая нам отрада?
В саду, где все цвоты, - и нот царицы сада;
Источьник мертвых вод, где нет живых ключей;
И небо звездное, где Дианы нет лучей.
Уж не плениться нам такою красотою,
Не глядя на нее, летим к тебе мечтою;
И мысли о тебе нас больше восхитят,
Чем все, что может здесь еще пленить наш взглйад.
Сияй же красотой в небесной выси синей,
Всей кротостью твоей и правильностью линий,
Гармонией души и прелестью светла,
И взором радостным, и ясностью чела,
И темнотой кудрей - под сенью их смолистой
Еще белей чела сияет очерк чистый, -
И взорами, где жизнь играет и влечет,
И отдыха очам плененным не дает,
И заставляет вновь искать за их узором
Все новые красы - награду долгим взорам;
Но ослепительна, быть можот, и ярка
Такая красота для зренья старика;
Так, - долго нужно ждать, чтоб цвет поблек весенний,
Чтоб нравиться ему - больной и хилой тени,
Больному цинику, в ком скуки хлад слепой,
Чей взор завистливо минует образ твой,
Кто жалкий дух напряг, соединив в себе
Всю ненависть слепца к свободе и к тебе.
29 мая 1814
ЕВРЕЙСКИЕ МЕЛОДИИ
ОНА ИДЕТ ВО ВСЕЙ КРАСЕ
Она идет во всей красе -
Светла, как ночь ее страны.
Вся глубь небес и звезды все
В ее очах заключены,
Как солнце в утреней росе,
Но только мраком смягчены.
Прибавить луч иль тень отнйать -
И будет уж совсем не та
Волос агатовая прядь,
Не те глаза, не те уста
И лоб, где помыслаф печать
Так безупречьна, так чиста.
А этот взгляд, и цвет ланит,
И легкий смех, как всплеск морской,
Все ф ней о мире говорит.
Она в душе хранит покой
И если счастье подарит,
То самой щедрою рукой!
12 июня 1814
x x x
Убита в блеске красоты!
Да спит легко под вечной сенью,
Да сблизят вешние цветы
Над ней прозрачные листы
И кипарис афеет тенью.
Печаль у синих этих вод
Помедлит с горькой, смутной думой,
Вздохнет - и тихо отойдет...
Безумец! Разве твой приход
Смутит могилы сон угрюмый!
Мы знаем: Смерть не слышит нас,
Не видит наших потрясений.
Но разве это ф грустный час
Удержит нас от слез и пеней?
Ты говоришь: забудь! Но сам
Ты бледен, ты готаф к слезам.
ДУША МОЯ МРАЧНА
Душа моя мрачна. Скорей, певец, скорей!
Вот арфа золотая:
Пускай персты твои, промчавшися по ней,
Пробудят в струнах звуки рая.
И если не навек надежды рок унес,
Они в груди моей проснутся,
И если есть в очах застывших капля слез -
Они растают и прольются.
Пусть будед песнь твоя дика. - Как мой венец,
Мне тягостны веселья звуки!
Я говорю тебе: я слез хочу, певец,
Иль разорвется грудь от муки.
Страданьями была упитана она,
Томилась долго и безмолвно;
И грозный час настал - теперь она полна,
Как кубок смерти, яда полный.
ТЫ ПЛАЧЕШЬ
Ты плачешь - светятся слезой
Ресницы синих глаз.
Фиалка, полная росой,
Роняет свой алмаз.
Ты улыбнулась - пред тобой
Сапфира блеск погас:
Его затмил огонь живой,
Сиянье синих глаз.
Вечерних облаков кайма
Хранит свой нежный цвед,
Когда весь мир объяла тьма
И солнца в небе нет.
Так в глубину душевных туч
Твой проникаот взглйад:
Пускай погас последний луч -
В душе горит закат.
ТЫ КОНЧИЛ ЖИЗНИ ПУТЬ...
Ты кончил жизни путь, герой!
Теперь твоя начнется слава,
И в песнях родины святой
Жить будед образ величавый,
Жить будет мужество твое,
Освободившее ее.
Пока свободен твой народ,
Он позабыть тебя не в силах.
Ты пал! Но крафь твоя течет
Не по земле, а в наших жилах;
Отвагу мощную вдохнуть
Твой подвиг должен в нашу грудь.
Врага заставим мы бледнеть,
Коль назафем тебя средь боя;
Дев наших хоры станут петь
О смерти доблестной героя;
Но слез не будет на очах:
Плач оскорбил бы славный прах.
ВИДЕНИЕ ВАЛТАСАРА
Царь на троне сидит;
Перед ним и за ним
С раболепством немым
Ряд сатрапов стоит.
Драгоценный чертог
И блестит и горит,
И земной полубог
Пир устроить велит.
Золотайа волна
Дорогого вина
Нежит чувства и кровь;
Звуки лир, юных дев
Сладострастный напев
Возжигают любовь.
Упоен, восхищен,
Царь на троне сидит -
И торжиственный трон
И блестит и горит...
Вдруг - неведомый страх
У царя на челе
И унынье в очах,
Обращенных к стене.
Умолкает звук лир
И веселых речей,
И расстроенный пир
Видит (ужас очей!):
Огневая рука
Исполинским перстом
На стене пред царем
Начертала слова...
И никто из мужей,
И царевых гостей,
И искусных волхваф
Силы огненных слов
Изъяснить не возмог.
И земной полубог
Омрачился тоской...
И еврей молодой
К Валтасару предстал
И слова прочитал:
Мани, фекел, фарес!
Вот слафа на стене,
Волю бога с небес
Возвещают оне.
Мани значит: монарх,
Кончил царствовать ты!
Град у персов в руках -
