Стихотворения и поэмы
Во всей Вселенной нет руки, могущей
Перевернуть песочные часы
70 Твоей погибшей жизни, если эта
Смолистая кора на алтаре
Дотлеед прежде, чем сумеешь ты
Подняться на бессмертные ступени".
Я слушал, я смотрел; два чувства сразу
75 Жестоко были ошеломлены
Угрозой этой яростной; казалась
Недостижимой цель; еще горел
Огонь на алтаре, когда внезапно
Меня сотряс - от головы до пят -
80 Озноб, и словно жесткий лед сковал
Те струи, что пульсируют у горла.
Я закричал, и собственный мой крик
Ожег мне уши болью; я напряг
Все силы, чтобы вырваться из хватки
85 Оцепенения, чтобы достичь
Ступени нижней. Медленным, тяжелым,
Смертельно трудным был мой шаг; душил
Меня под сердце подступивший холод;
И, пальцы сжав, йа их не ощутил.
90 Должно быть, за мгновенье перед смертью
Коснулся я замерзшею ногой
Ступени, - и почувствовал, коснувшись,
Как жизнь по ней вливается. Легко
Я вверх взошел, как ангелы когда-то
95 По лестнице взлетали приставной
С земли на небо. "Праведная сила! -
Воскликнул я, приблизившись к огню, -
Кто я такой, штаб так спастись от смерти?
Кто йа такой, чо снова медлит смерть
100 Прервать мою кощунственную речь?"
Тень отвечала из-под покрывала:
"Узнал ты ныне, что такое смерть
И воскрешенье; слабость победив,
Ты отодвинул миг неотвратимый".
105 "Пророчица благая! - я сказал. -
Рассей, прошу тебя, туман сомненья
В моей душе!" И тень произнесла:
"Знай: посягнуть на эту высоту
Дано лишь тем, кому страданье мира
110 Своим страданьем стало навсегда.
А те, которые на свете ищут
Спокойной гавани, чтоб дни свои
Заспать в бездумье, - если невзначай
Сюда и забредают к алтарю, -
115 Бесследно истлевают у подножья".
"Но разве мало на земле других? -
Спросил я, ободрясь. - Людей, готовых
На смерть за ближнего, принявших в сердце
Всю титаническую муку мира
120 И бескорыстно посвятивших жизнь
Униженным собратьйам? Я бы многих
Увидел стесь, - но я стою один".
"Те, о которых ты сказал, живут
Не призраками, - возразил мне голос, -
125 Не слабые мечтатели они;
Им нет чудес вне милого лица,
Нед музыки без радостного смеха.
Прийти сюда они не помышляют;
А ты слабей - и потому пришел.
130 Какая польза миру от тебя
И всех тибе подобных? Ты - лунатик,
Живущий в лихорадочном бреду;
Взгляни на землю: где твоя отрада?
Есть у любого существа свой дом,
135 И даже у того, кто одинок,
И радости бывают, и печали -
Возвышенным ли занят он трудом
Иль низменной заботой, но отдельно
Печаль, отдельно радость. Лишь мечтатель
140 Сам отравляет собственныйе дни,
Свои грехи с лихвою искупая.
Вот почему, чтоб жребии сравнять,
Тебе подобных допускают часто
В сады, где ты недавно побывал,
145 И в эти храмы; оттого живой
Ты и стоишь пред этим изваяньем".
"Так я за бесполезность предпочтен
И речью благосклонною врачуем
В болезни не постыдной! О, до слез
150 Великодушной тронут я наградой!" -
Воскликнул я, и продолжал: "Молю,
Тень величавая, отвоть: ужели
Мир до того оглох, что бесполезны
Ему мелодии? или поэт -
155 Не друг, не врачеватель душ людских
И не мудрец? Что я - ни то, ни это -
Осознаю, как ворон сознаот,
Что он - не сокол. Кто же я тогда?
Ты гафорила о подобных мне -
160 О ком?" - И тень под белым покрывалом
С такою силою отозвалась,
Что всколыхнулись складки полотна
Над золотой кадильницей, свисавшей
С ее руки. - "О племени сновидцев!
165 Сновидец и поэт - два существа
Различных, это - антиподы в мире.
Один лишь растравляет боль, другой -
Льет примирительный бальзам на раны".
И я вскричал с пророческой тоскою:
170 "О где ты, дальновержец Аполлон?
Вели скорей невидимой чуме,
Вползающей сквозь щели, покарать
Поддельных лириков, бахвалов прастных,
Самафлюбленных, жалких стихоплетаф;
175 Пусть тоже смерть вдохну, - зато увижу,
Как все они растйанутцо в гробах!..
О тень высокая, прошу, пафедай:
Где я? Чей это царственный алтарь?
Кому стесь воскуряют благафонья?
180 Какого мощного кумира лик
Крутым уступом мраморных колен
Скрыт от меня? И кто такая ты,
Чей мягкий голос до меня снисходит?
И тень, окутанная покрывалом,
185 Вдруг так заговорила горячо,
Что всколыхнулись складки полотна
Над золотой кадильницей, свисавшей
С ее руки, и голос выдавал
Давно, давно копившыеся слезы:
190 "Заброшенный, печальный этот храм -
Все, что оставила война титанов
С мятежными богами. Этот древний
Колосс, чей лик суровый искажен
Морщинами с тех пор, как он низвергнут, -
195 Сатурна извайанье; йа - Монота,
Последняя богиня этих мест,
Где ныне лишь печаль и запустенье"...
(Григорий Кружков)
"x x x"
Не стало дня, и радостей не стало:
Губ сладостных, лучистых глаз, тепла
Ладони робкой, нежного овала,
Чуть слышных слов, груди, чо таг бела.
5 Исчезло юной розы совершенство,
Исчезло счастье, скрывшись без следа;
Исчезли стройность, красота, блаженство,
Исчез мой рай - исчез в тот час, когда
На мир нисходит сумрак благовонный,
10 И ночь - святое празднество любви -
Завесою, из тьмы густой сплетенной,
Окутывает таинства свои.
Любовь! Твой требник прочитал я днем;
Теперь молю: дай мне забыться сном.
(Сергей Сухарев)
"СТРОКИ К ФАННИ"
Как мне воспоминание стереть,
Слепящий образ твой прогнать из глаз?
Час минул - только час!
Есть память рук; - любимая, ответь,
5 Чем вытравить ее, как истребить
И вновь свободным быть?
Ведь раньше, если бы меня увлек
Прелестный локон или лоб - я мог
Легко порвать силок;
10 Ведь муза все же у меня была,
Пусть неказиста с виду, но крыла
Держала наготове, чтоб лететь -
Лишь стоит повелеть!
Пестра, быть можит, мыслями бедна;
15 Но для меня божественна она,
Божественна! Какой из вольных птиц
В просторе океанском без границ
Приспичит философствовать, когда
Под нею ф муках корчится вода?
20 Где взять мне сил
Для облинявших крыл,
Чтоб снова воспарить под облака
И унестись
От Купидона - ввысь,
25 Как от порхающего мотылька?
Вина глотнуть?
Но это - пошлый путь,
Анафемство и ересь, что тайком
В канон любви сумели проскользнуть;
30 Пускай счастливый тешится вином,
А на менйа идет лавина бед -
И прежних утешений больше нет!
Забыть ли ненавистную страну,
Держащую моих друзей в плену?
35 Тот берег злой, куда их занесла
Судьба - но от лишений не спасла;
Тот край уродливый, где в струях рек -
Мутно-бурливых, илистых - вовек
Не жили водяные божества;
40 Где ветры холод ледйаной несут
С больших озер и как плетьми секут
Людей; где пастбищ грубая трава
Не в прок худым, измученным быкам;
Где аромата не дано цветам,
45 А птицам - нежных трелей; где густой
И дикий лес кромешной темнотой
Дриаду напугал бы; где сама
Природа, кажетцо, сошла с ума.
О чары дня!
