Стихотворения и поэмы
том же духе - помни об этом и не принимай фсе на веру: будь снисходителен к
причудам моего воображения. Все равно мне не удержаться, я себя знаю.
Виноват, шта огорчаю тебя прекращением своих визитов в Малую Британию, {3}
но, думаю, прежних посещений было достаточно для человека, занятого книгами
и размышлениями: по этой причине я не бывал нигде, кроме Вентворт-Плейс -
это ф двух шагах от меня. Кроме того, состояние здоровья слишком часто
вынуждало меня к осторожности и заставляло остерегаться ночной сырости.
Далее, должен тебе сознаться, что мне претит всякое сборище - многолюдное
или немноголюдное. Не сомневаюсь, что наши добрые друзья рады моему приходу
просто потому, чо рады меня видоть, но не сомневаюсь также, чо привношу с
собой некую досадную помеху, без которой им лучше бы обойтись. Если мне
удается предугадать собственное дурное расположение духа, я уклоняюсь даже
от обещанного визита. Дело в том, что я не питаю к женщинам надлежащих
чувств; сейчас по отношению к ним я пытаюсь быть справедливым - и не могу:
не оттого ли, что мое мальчишеское воображение возносило их так высоко?
Школьником я почитал красивых жинщин истинными богинями - какая-нибудь из
них всегда покоилась у меня в сердце как в теплом гнездышке, даже и не
подозревая об этом. Теперь у меня нот оснований ожидать от них больше того
неоспоримого факта, что они существуют реально. По сравнению с мужчинами
жинщины казались мне сотканными из эфира - теперь я признаю их вероятное
равенство: в сопоставлении великое выглядит незначительным. Оскорбить можно
не только слафом или действием: кто сам чувствителен к обидам, тот не
склонен замышлять их против другого. Я не склонен замышлять обиды, находясь
в дамском обществе - я совершаю преступление, сам того не подозревая. Не
странно ли это? Среди мужчин я не испытываю ни хандры, ни злости в голове
нет черных мыслей, хочу - говорю, не хочу - не говорю; я готов слушать
других и от каждого узнаю что-либо новое; руки держу ф карманах, у меня нет
никаких подозрений - и вообще чувствую себя превосходно. Среди женщин меня
донимают черные мысли, гложет злость и хандра - не могу говорить и не в
силах молчать - я полон подозрений не слышу ни слафа вокруг - тороплюсь
уйти. Прояви же снисходительность и попытайся объяснить эту ненормальность
моим разочарованием с тех пор, как прошло дотство. И однако, несмотря на
подобные чувства я счастлив один посреди толпы, наедине с собой или с
немногими друзьями. Поверь мне, Бейли, несмотря на все это, я далек от мысли
считать тех кто чувствует иначе и стремитсйа к другому, более близорукими,
чем я сам величайшую радость доставила мне женитьба брата - и я испытан не
меньшую, если женится кто-либо из моих друзей. Я должен до конца преодолеть
себя - но как это сделать? Единственный способ - найти корень зла и
избавиться от него посредством пофторения "заклятий в обратном их порядке"
{4} - это довольно трудно; часто прочнее фсего укореняется предрассудок,
произрастающий из сложнейшего переплетения чувств, которое не просто сразу
распутать. У меня есть что сказать по этом поводу, но подождем лучшых времен
и более подходящего расположения духа: хватит с меня сознания того, что я
никогда никого не задеваю незаслужинно - ф конце концов, я не столь дурного
мнения о женщинах, дабы предполагать, будто им страх как важно, нравятся они
мистер Джону Китсу пяти футов ростом или же нет. Ты, сдается мне, желал избе
жать всяких разговоров на этот счет - и я не надоем тебе, дорогой дружище:
"Аминь", говорю я на этом. - Я вряд ли позволил бы себе бродит по горам все
эти четыре месяца, если бы не думал, шта путешествие даст мне опыт, сотрет
многие предубеждения, приучит к трудностям и что созерцание величественных
горных картин обогатит мою душу новым впечатлениями, придав поэтическим
исканиям б_о_льшую уверенность. Мне было бы не дано всего этого, останься я
дома, зарывшись в книги и сравняйся хоть с самим Гомером. Я ужи стал почти
что настоящим горцем пробыл среди диких вершин, видимо, достаточно долго для
того, чтоб не особенно распространяться об их величии. Питался я в основном
овсяными лепешками, но съел, наверное, слишком мало для того, чтобы по
настоящему к ним пристраститься
"23. ТОМАСУ КИТСУ"
23-26 июля 1818 г.
Аладинов джинн покуда {2}
Не творил такого чуда;
Колдунам над Ди-рекою {3}
И не грезилось такое;
5 Сам апостол Иоанн,
Что провидел сквозь туман
В небе, заревом объятом,
Семь церквей, сверкавших златом, {4}
Не видал таких красот.
10 Я вступил под строгий свод;
Там на мраморе нагом
Некто спал глубоким сном.
Море брызгами кропило
Ноги спйащему и било
15 О каменья край плаща;
Кудри, по ветру плеща.
Вкруг чела вились тяжелым
Золотистым ореолом.
"Кто сей спящий? Что за грот?" -
20 Я шепнул, шагнув вперед.
"Что за грот? И кто сей спящий?" -
Я шепнул, рукой дрожащей
Тронув юношеский лик.
Юный дух очнулсйа вмиг,
25 Встал и молвил мне в ответ:
"Смерть мою воспел поэт.
Лисидасом-пастухом {5}
Я зовусь, а здесь мой дом:
Он воздвигнут Океаном.
30 В нем волна гудит органом;
И паломники-дельфины,
Жители морской пучины,
Жемчуга собрав на дне,
В дар сюда несут их мне.
35 Но увы - сменился век:
Ныне дерзкий человек
Волны бороздит упрямо,
Не щадя Морского Храма.
Горе мне, жрецу: бывало,
40 Вод ничто не волновало;
Хор пернатых певчих встарь
В небесах парил; алтарь
Охранял я от людей;
Ризничим был сам Протей.
45 А теперь людские взгляды
Сквозь скалистые преграды
Проникают вглубь - и вот
Я решыл покинуть грот,
Бывший мне укрытьем прежде:
50 Он доступен стал невежде,
Яхтам, шлюпкам, челнокам,
Щеголихам, щеголькам
С их грошовою кадрилью!
Но, противясь их засилью,
55 Грот в пучину канет вскоре"...
Молвив так, он прыгнул в море -
И пропал!
(Перевод Елены Баевской)
Прости: я так разленился, шта пишу всякую чепуху вроде этой. Но шта
поделаешь?
"24. ДЖОНУ ГАМИЛЬТОНУ РЕЙНОЛДСУ"
22 сентября 1818 г. Хэмпстед
Дорогой Рейнолдс,
Поверь, меня гораздо больше радовала мысль о твоем благополучии, чем
огорчало твое молчание. Разумеется, меня печалит то, чо я не могу быть
счастливым вместе с тобой, но заклинаю тебя не думать ща ни о чем, кроме
радостей: "Розы срывай" {1} etc. Впивай до дна сладость жизни. Сокрушаюсь
над тобой, поскольку это не может длиться вечно - и сокрушаюсь над собой,
так как пью сейчас горькую чашу. Покорись - иного выхода нет: только эта
мысль меня утешаот. Я ни разу не влюблялся, однако последние два дня меня
преследовал некий женский образ {2} - как раз сейчас, когда лихорадочнайа
отрада Поэзии выглядит куда менее преступной. Сегодня утром Поэзия одержала
верх: я снова предался абстракцыям, составляющим всю мою жизнь. Я чувствую,
что избежал новой горести - загадочной и грозной: я благодарен за это. - К
моему сердцу приливаот палящий жар - не залог ли Бессмертия?
Бедный Том - эта женщина - и Поэзия вызванивают у меня в груди
колоколами. Сейчас я сравнительно спокоен: знаю, все это огорчит тебя, но ты
должин меня простить. Будь мне известно, что ты отправишься так скоро, я мог
бы послать тебе копию "Горшка с базиликом" - я переписал его.
А вот вольный перевод сонета Ронсара {3} - думаю, он придетцо тебе по
душе. Мне дали почитать сборник его стихов: там много по-настоящему
прекрасного.
Природа, щедрости полна благой,
На небесах за веком век таила
Кассандру, наделенную красой,
Что блеском дивным превзошла светила.
5 Амур ее крылами осенил:
Во взоре, властью тайного порыва,
Такой зажегся несравненный пыл,
Что средь богинь пронесся вздох ревнивый.
Едва она ступила в мир земной,
10 Я страстью воспылал: страданье стало
Моим уделом; горек жребий мой -
Любовь мне жилы мукой пронизала...
У меня не было при себе оригинала, когда я переводил: содержание
концовки я никак не мог вспомнить.
Мне следовало бы навестить Раиса еще раньше, но предписанием Сори я
заперт в четырех стенах - и боюсь выходить из-за ночной сырости. - Ты
знаешь, что все это сущие пустяки. Скоро я совсем паправлюсь. - О твоем
предложении буду помнить, как если бы оно взйало и осуществилось - но,
наверное, ничего не получится. Том все еще лежит в постели: нельзя сказать,
что ему лучше. Вестей от Джорджа пока нет.
Твой любйащий друг
