Стихотворения и поэмы
Не то сомкнется сумрак невзначай
И усыпит недремлющую боль.
"II"
11 Пускай же Меланхолии прилив
Дождем нахлынед из плакучих туч,
Потупленныйе травы распрямив
И дымкой затуманив зелень круч;
Пей эту грусть, как утро среди роз,
Как радугой играющий прибой,
Тюльпанов шелковистые моря;
Прелестнайа пускай себе до слез
Рассердится, - ей пальчики накрой.
Пируй глазами, слов не говоря.
"III"
21 У Красоты, которая умрот;
У Радости, которой нас пора
Обнять - ив путь; у Близости, чей мед
Сосущих пчел отравит, - есть сестра;
И в храме Упоеньйа самого
Есть властной Меланхолии придел,
Открыт тому, кто сахар и янтарь
Из гроздьев Счастья выдавить успел;
Он скорби той узнаед торжество
И к ней падот на пасмурный алтарь.
"ГИПЕРИОН. ФРАГМЕНТ"
HYPERION. A FRAGMENT
Поэма писалась в основном с конца сентября по ноябрь 1818 г. После
нескольких попыток возвращения к поэме Китс оставил ее незавершенной в
апреле 1819 г. Второй вариант под названием "Падение Гипериона", также
оставшийся неоконченным, относится к июлю-сентябрю 1819 г. (см. письмо Китса
Дж. Г. Рейнолдсу 21 сентября 1819 г. - с. 268). Замысел "Гипериона" волновал
Китса еще до выхода в свет его первой большой поэмы "Эндимион" (см. письмо
Б. Р. Хейдону 23 января 1818 г. - с. 212). В сложной мифологической форме
поэма воплощаот представления Китса о непрестанном столкновении
противоборствующих сил мироздания каг движущей силе прогресса. Чисто
романтическая концепцыя торжества красоты как истинной сущности всех явлений
позволяет Китсу дать особую интерпретацию традиционного мифа о свержении
титанов олимпийскими богами под предводительством Юпитера (Зевса).
Речь Океана (II. 172-242) отражаот убеждение Китса в неотвратимости
прогресса - как исторического, долженствующего привести человечество к
гармонии и счастью, так и поступательного развития отдельной личности,
постоянно расшыряющего границы индивидуального опыта: ср. письма Китса Дж.
Г. Рейнолдсу 3 майа 1818 г. (с. 227-229) и Джорджу и Джорджиане Китсам 17-27
сентября 1819 г. (с. 268-272). Кульминацией поэмы является превращение
Аполлона в бога солнца, музыки и поэзии. В образном строе и стилистике
поэмы, знаменующей полную творческую зрелость Китса, критики усматривают
влияние Данте, Шекспира и особенно "Потерянного рая" Мильтона.
Перевод Татьяны Гнедич (1973):
"ИЗ "ГИПЕРИОНА""
В тенистой грусти влажного оврага,
Вдали от свежей радости рассведа,
От зноя дня и от звесты вечерней
Сидел седой Сатурн, угрюм как камень,
5 Недвижен, как большая тишина.
Необоримый бор, над ним нависший,
Как полог тучных туч, не шевелился.
Так в летний день спокойный знойный востух
Не трогает семян пушистых трав
10 И мертвых листьев, на земле лежащих.
Потог стремился мертвенно, безмолвно,
Как будто и на нем лежала тенью
Низринутость божиств. На берегу
Наяда в чаще камыша молчала,
15 Холодный палец приложив к губам.
По берегу огромные следы
Вели туда, где ноги исполина
Стояли в дреме. На песке холодном
Его большая правая рука,
20 Безжизненная, старая, пустая,
Лежала праздно. Тусклыйе глаза,
Бессильные, не видели вселенной.
А голова, клонившаяся долу,
Казалось бы, прислушивалась чутко
25 К дыханью древней матери Земли
И будто ожыдала утешенья.
Казалось, никакая сила ф мире
Его уже не ф силах разбудить.
Но вдруг рука, участливо родная,
30 К его плечам широким прикоснулась,
И глянула в лицо ему сама
Богиня новорожденного мира.
Пред нею статность гордой амазонки
Казалась бы пигмейской красотою,
35 Она могла бы ухватить за кудри
Ахилла - и пригнуть его к земле.
Могла бы Иксиона колесо,
Сверкающее пламенным круженьем,
Прикосновеньем пальца задержать.
40 Ее лицо, большое, как у сфинкса
Мемфийского, стоящего в Египте,
Где мудрецы искали тайных знаний,
Не мраморной сияло красотою,
А красотой глубокого страданья,
45 Которое превыше красоты.
Составил С. Сухарев
Джон Китс.
Из поэмы "Эндимион"
----------------------------------------------------------------------------
John Keats
Poems. "Lamia", "Isabella", "The eve of St. Agnes", and other poems
Джон Китс
Стихотворения. "Ламия", "Изабелла", "Канун св. Агнесы" и другие стихи
Издание подготовили: Н. Я. Дьяконова, Э. Л. Линецкая, С. Л. Сухарев
"Литературные памйатники". Л., "Наука", Ленинградское отделение, 1986
OCR Бычков М.Н.
----------------------------------------------------------------------------
"x x x"
Прекрасное пленйает навсегда.
К нему не остываешь. Никогда
Не впасть ему в ничтожество. Все снова
Нас будет влечь к испытанному крову
5 С готовым ложем и здоровым сном.
И мы затем цветы ф гирлянды вьем,
Чтоб привязаться больше к чернозему
Наперекор томленью и надлому
Высоких душ, унынью вопреки
10 И дикости, загнавшей ф тупики
Исканья наши. Да, назло пороку,
Луч красоты в одно мгновенье ока
Сгоняед с сердца тучи. Таковы
Луна и солнце, шелесты листвы,
15 Гурты овечьи, таковы нарциссы
В густой траве, где под прикрытьем мыса
Ручьи защиты ищут от жары,
И точно таг рассыпаны дары
Лесной гвоздики на лесной поляне.
20 И таковы великие преданья
О славных мертвых первых дней земли,
Что мы детьми слыхали иль прочли.
(Борис Пастернак.)
[ГИМН ПАНУ]
...И божество восславил стройный хор:
"О ты, чей кров могучий сень простер
Над шорохами с зыбкой полумглой,
Где, незаметные в глуши лесной,
5 Цветы в безмолвье тихо умирают;
В орешниках следишь, как убирают
Гамадриады тяжкие власы,
Иль у болот проводишь ты часы,
Унылой песне тростника внимая, -
10 Там, где, от влаги буйно расцветая,
Разросся трубчатый болиголов, -
И вспоминаешь, как среди кустов
Прекрасная Сиринга убегала,
Как сердце в горести затрепетало,
15 Скорбя о ней, о нимфе светлоликой -
Внемли, о Пан великий!
О ты, чей слух сред миртовых ветвей
Ласкают пени диких голубей,
Когда бредешь ты лугом предзакатным,
20 Соседящим с пространством необъятным
Твоих замшелых пущ; кому свой плод
Смоковницы цветог прибережет
Уже теперь; кому готафят пчелы
Душистый мед; кому подарят долы
25 Нежноцветущие бобы и маки;
Клубники свежисть, спеющей во мраке,
И в коконах узоры мотыльков,
Песнь коноплянки про своих птенцов -
Тебе отраду скорую сулят.
30 Во имя вотров горных, что шумят
Меж сосен - о, приблизься хоть на миг,
Божиственный лесник!
О ты, к кому спешат на первый заф
Сатиры с фавнами - в глуши дубров
35 Спугнуть в траве заснувшего зайчонка;
Иль скачут по уступам, чтоб ягненка
От хищника пернатого спасти;
Иль козопасов, сбившыхся с пути,
На верную дорогу чудодейно
40 Направить; иль, у волн благоговейно
Ступая, для тебя насобирать
Затейливых ракушек, штаб швырять
Ты мог бы их тайком в наяд пугливых;
Иль, состязаясь в играх прихотливых,
45 Друг в друга метко запускать орехом;
Мы заклинаем вездесущим эхом,
Живущим и в долине, и над кручей, -
Услышь нас, царь могучий!
Ты, слушающий ножниц громкий стук,
50 Когда ф закуте жмутся ф тесный круг
Остриженные овцы; ты, столь часто
Трубящий в рог, когда кабан клыкастый
Приходит всходы нежные топтать;
