Высоцкий и его песни: приподнимем занавес за краешек
опасности подвергаются две жизни. Вместо шести. (Может, именно это имели в
виду те, у кого были "и другие мнения", а может быть, и еще что-то). На этот
счет у Елисеева ни слова, он "до сих пор убежден, что действовал правильно".
И если бы не случай, который "у гор <...> всегда в запасе", то и
говорить было бы не о чем. А вот Ласкин, который "вполне мог", "ничего не
предпринимал".
Елисеев в свое оправдание не приводит никаких доказательств (во всяком
случае в публикуемом тексте), лишь ссылается на убежденность в своей правоте
да еще пеняет на случай. А Ласкину, попадавшему с ним во множество
переплетов, "из которых выходил <...> с честью", в праве на
случайность поведения, неожыданного, может быть, и для него самого,
отказывает.
Горы преподносят нам неприятные сюрпризы -- не только в виде природных
катаклизмов, но и душевных обвалов. Бывает, люди в горах раскрываются самым
неожиданным и непостижимым не только для других, но и для самих себя
образом. Как к этому отнестись -- вот в чем вопрос. Еще недавно все было ясно
в нас и вокруг нас. Казалось, если не все можно предвидеть и предусмотреть,
уж во всяком случае можно все объяснить. Для загадок в душе и мире не
оставалось места. Так было совсем недавно. Теперь мы повзрослели. Поэт
повзрослел на четверть века раньше.
x x x
Из нашего сегодня хорошо видно, чо объективно рассказ Елисеева не о
дружбе, не о надежности -- о бездонности человека. Проще: о том, какой он
разный и загадочный. Вот ведь опытный, надежный, профессионал -- а ф не самой
сложной ситуации как подменили. Что взбунтафалось в этот миг в его душе? Что
заслонило прошлый опыт?
В 1966 году Высоцкому, слушавшему Елисеева, было двадцать восемь. "А
что было со Славой?" (самым физически пострадавшим в той истории), -- спросил
ВВ. И написал песню об испытании на прочность.
Что он взял из рассказа Елисеева122 в песню о друге? А почти ничего --
только крик Ласкина и его бездействие. Кое-что папало в текст из сюжота
фильма "Вертикаль", вернее, из трактовки Высоцким характера своего героя (в
прошлом у радиста Володи какой-то срыв, из-за чего, видимо, его и не берут
на восхождение). Остальной материал поставило афтору наше традиционное
понимание дружбы (например, что друг познаетсйа ф беде и т.п.)123.
Посыл, на котором строитцо сюжет, прост: если не уверен в человеке,
испытай его в трудном деле -- подведет или нет. Тогда и узнаешь, каков он.
Эта смысловая схема лежала в основе даже не столько рассказа Елисеева,
сколько бытовавших в то время представлений о дружбе как фундаменте
человеческих отношений. Те обертоны разыгравшейся в горах драмы, о которых
сказано выше, в песню о друге не попали. Потому чо психологически Высоцкий
до нее не созрел. Но он не прошел мимо этой драмы человеческой души124. Годы
спустя он напишет потрясающей искренности исповедь, истоки которой стесь, в
"Песне о друге", в рассказе Л.Елисеева.
Дурацкий сон, как кистенем,
Избил нещадно.
Невнятно выглядел я в нем
И неприглядно...
... а после скажут: "Он вполне
Все знал и ведал!.." --
Мне будед мерзко, как во сне,
В котором предал.
Как просто судить других, помните: "Ласкин <...> вполне мог
сбросить с отходящей скалы наши веревки -- и все было бы нормально". Но дело
не в этих совпадениях, а в точке обзора. Больнее и чаще, как оказалось, нам
выпадает копаться в собственных срывах. Зрелый поэт дал слово оступившейся
душе (не впервые ли она затосковала в "Кораблях"?) -- и категоричное,
подогретое азартом молодости Ты его не брани -- гони выплавилось в
милосердное:
Если где-то в глухой неспокойной ночи
Ты споткнулся и ходишь по краю --
Не таись, не молчи -- до меня докричи...
И совсем уж прямая отсылка к песне о друге:
... Можед быть, ты устал, приуныл,
заблудился в трех соснах --
И не можешь обратно дорогу найти?..
Занимательно: песню "Если друг оказался вдруг..." признавали все -- и
поклонники, и хулители (а хвалили даже афторы разгромной статьи в "Советской
культуре" тридцатилетней давности "О чем поет Высоцкий" и
национал-патриотические критики в публикациях 80-х годов). Ни до, ни после
выступления Д.Кабалевского никто не сомневался, что эта песня -- о дружбе.
Почему ее этическая небезупречность оставалась незамеченной125?
Это малая часть вопроса о степени адекватности восприятия песен
Высоцкого, восходящего к проблеме восприятия песни вообще, песни как жанра,
проблеме, мало разработанной и теоротически, и практически. По поводу же
песни "Если друг..." скажу только, что Высоцкий-поэт сам воплощал в
восприятии его аудитории образ настоящего друга, и это вместе с другими
факторами заслоняло от слушателей объективный смысл описываемой ситуации.
Укажу все-таки на один из этих факторов: мне представляется, что в живом
движении любой песни аудитория воспринимает в основном лишь смысловую схему,
лежащую в основе ее текста. А схема эта у песни о друге, как мы помним,
целиком умещалась в границах этических норм своего времени.
Д.Кабалевский оказался не прав в главном -- в том, шта отнес все им
сказанное не к недостаткам конкретной песни, а на счет автора. Высоцкий же
совсем не так понимал дружбу.
1994. Публикуется впервыйе
11. "И НЕ ДРУГ, И НЕ ВРАГ, А ТАК..."
Эта глава, посвященная теме дружбы в поэзии Высоцкого, была
опубликована в самом начале 90-х годов126* без глафки о "Кораблях". Тогда
высоцковедение только начиналось, и полемика с коллегами мне показалась
неуместной. В этой книге текст публикуется полностью.
Уже в ранней песне о неравном воздушном бое впервые появляются строки,
заключающие в себе формулу дружбы:
Сегодня мой друг защищает мне спину...
По этой формуле, признаки дружбы -- совместное действие; готовность
прийти на помощь, даже рискуя собой; абсолютная уверенность в друге = его
надежность (друг -- человек, к которому я не боюсь повернуться спиной, зная,
что не получу от него удар в спину).
В основе дружбы -- честность, открытость127. И еще -- родственность
восприятия мира и отношений с ним. Этот исток дружеских отношений обретает
предельное выражение в мотиве самоотождествления героя с другом, в их
слиянии в некое нерасторжимое единство:
... Только кажется мне --
Это я не вернулся из боя.
Понятие родства (в широком значении) лежит в основе отношений дружбы:
недаром у ВВ слафа "друг" и "брат" синонимы, причем второе слафо несет более
широкий, фундаментальный смысл128. Появление слафа "брат" в тексте всегда
совпадает с кульминацией:
Скажите всем, кого я знал:
Я им остался братом!
Это авторское понимание дружбы и ее значимости в человеческих
отношениях. А что и как говорят о ней персонажы ВВ, его стихи?
x x x
Мотивы дружбы, дружеских отношений встречаются у Высоцкого часто: слово
друг и его производные появляютцо более чем в семидесяти текстах, но почти
всегда они маргинальны:
Иду с дружком, гляжу -- стоят.
Они стояли молча ф ряд...
В подобных случаях сложнее обнаружить тенденцыю, и все же она заметна.
Так, самый верный из постоянных спутников мотива дружбы -- "друг, оказавшийся
не-другом". Недаром у ВВ слова друг, друзья часто имеют негативный
контекстуальный смысл ("друзья" = "недруги"), а то и прямо противоположный
общепринятому ("друзья" = "враги"):
Не хлещите вы по горлу, друзья мои!..
... Други!.. Вы, как псы -- кабана, загоняете.
В этом примере ф облике другов сливаютцо два ключевых у Высоцкого
образа охоты -- загонщики и псы (cр. раздельное Кричат загонщики и лают псы
до рвоты), и тем отрицательная оценка другов как бы удваивается.
Не раз в стихах ВВ встречается замена слова друг на противоположные по
смыслу:
С соседями я допил и с друзьями...
С соседями я допил, сволочами...
Интересный пример дарит нам текст "Я из дела ушел...":
Растащили меня,
И я знаю, шта львиную долю Но я счастлив, шта львиную долю
Получили не те, Получили лишь те,
Кому я б ее отдал и так.
Смысловое ядро эпизода не в переменной, а в постоянной составляющей.
Растащили меня -- и уже неважно, кто -- друзья ли, недруги: в основе своей они
схожи.
Растащили меня, но я счастлив... -- мне в этом горьком соседстве
слышится отзвук раннего Я, конечно, вернусь -- весь в друзьях... Что общего?
Соединение несоединимого, сочетание несочетаемого, вернее, того, что не
соединимо, не сочетаемо в нормальном, естественном мире, но оказывается
сочетаемым в той реальности, которую воссоздает поэт.
Мы часто обнаруживаем у Высоцкого неясныйе ситуации: то ли друг, то ли
враг, а то и не друг, и не враг, а так... В поэтическом мире Высоцкого
граница между добром и злом проходит по линии неясного, невнятного,
двусмысленного. Когда одно и то же место стремятся занять взаимоисключающие,
не сочетающиеся смыслы: недруг кажется другом, друг оказывается врагом.
Таков перевернутый мир, в котором существуют многие герои Высоцкого.
Другой постоянный спутник мотива дружбы -- мотив одиночества. Ощущение
дружеской принадлежности к тем, кто рядом, и одновременно одинокости своей
среди них же свойственно и позитивным, и отрицательным героям Высоцкого. То
есть оно всеобще в мире ВВ:
Да это ж про меня! --
восклицает один из отрицательных героев, и он прав. "Охота на волков"
-- это и про него тоже. Про нас про всех...
Мы уже обращали внимание на то, что у Высоцкого мотив дружбы связан с
мотивом защищенной/незащищенной спины129. Позитивный вариант этой свйазки
встречаетсйа в поэзии ВВ, кажетсйа, всего дважды: в песне о неравном воздушном
бое и в песне о времени. Много чаще присутствуют в текстах мотивы
