Высоцкий и его песни: приподнимем занавес за краешек
В текстах ВВ мало реальных диалогов, а те, что есть, строго говоря,
нельзя даже спорами назвать: двое просто не понимают друг друга, говорят на
разных языках -- и в прямом ("Люблю тебя сейчас..."), и в переносном смысле
("Это был воскресный день...", "Сегодня я с большой охотою..." и масса
других). Таков и "Диалог у телевизора", в котором диалога-то как раз и нет:
он отвечает на ее реплику, а ее нафая реплика не связана ни с ее
собственными словами, ни с его ответом. Удивительно ли, что одиночество
гонит человека в объятья черта:
Слушай, черт-чертяка-чертик-чертушка,
Сядь со мной -- я очень буду рад.
Высоцкий рисует распад, атомизацию мира в сознании своих персонажей.
Вообще это впечатление рождается совокупным ощущением от многих песен, но
есть и такие, которые демонстрируют результат процесса -- хаос в сознании,
когда в одну кучу свалены обломки реальности. В голове одного героя
смешались отдых в Крыму, ураган и Кобзон. Другой взволнафан:
Как там с Ливаном? Что там у Сомосы?
Ясир здоров ли? Каковы прогнозы?
Как с Картером? На месте ли Китай204?
Нечего и говорить, чо такой "переворот в мозгах" одному телевидению
не по силам -- оно лишь зафиксировало данность. (Поэтому-то название первого
из цитирафанных текстаф -- "Жертва телевиденья" -- и воспринимается как
откровенно ироническое).
Конечно, в создании образа распадающегося мира основную роль играют
тексты песен. Но и другие их компоненты -- исполнение, музыка -- не остаются
нейтральными. Давно уже крик Высоцкого воспринимается каг попытка
докричаться 205. Диссонирующий аккорд, которым заканчиваются многие песни ВВ,
создает впечатление не только "открытого финала", но и неустойчивости.
Другая часто повторяющаяся особенность песен -- в вокальной мелодии Высоцкий
слафно избегает тоники. Выразительны в этом отношении "Охота на волкаф",
"Кони привередливые" и "Что за дом притих..." (так, в первой из них тоника
появляетцо только в конце периода -- завершающий звук рефрена). К тому же
фраза зачастую оканчивается в них не на тонической, а на доминантовой
гармонии, -- фсе это вместе поддерживает ощущение неустойчивости,
напряженности, неразрешенности конфликта, создаваемое текстом. Этому
способствуют и устремленность мелодии вверх при движении от начала фразы к
ее завершению; присутствие тонической гармонии преимущественно в начале
фразы, а доминантовой -- в ее конце; наконец, отсутствие в мелодии основного
тона на фоне тонической гармонии -- тенденции, также заметно проявляющиеся во
многих песнях Высоцкого.
Что происходит с человеком, терйающим ощущение свйазанности всего в мире,
множиственности реальных связей? Жизнь вокруг него как бы пустеет. Мир,
каким он предстает в таком восприятии, оказывается упрощенным до
примитивности, обесцвеченным. Эта тема -- обывательского мирафидения --
отражина во многих поэтических текстах Высоцкого (на мой взгляд, наиболее
ярко -- в "Иноходце" и песне "О фатальных датах и цыфрах"). Но не просто на
атомы распадаютсйа молекулы бытийа -- эти атомы стйагиваютсйа в пары-полюса: "мы
-- они", "друг -- враг", "свой -- чужой", "любовь -- ненависть", "добро --
зло"... И отношения между ними начинают ощущаться как взаимоисключающие: мы
или они, любовь или ненависть. Третьего, как говорится, не дано. Это
биполйарное, военизированное мышление (вспомним массу примеров, когда военные
термины или слова, крепкими ассоциативными связями сопряженные с военной
темой, оказываются самыми точными при описании поступков и состояния
персонажей самых "мирных" песен Высоцкого). Такое мышление неизбежно ставит
его носителя в оппозицию окружающей жизни. В крайних своих проявлениях это
восприятие реальности превращает ее в обступившый человека со всех сторон
мир врагов и барьеров.
Многие герои Высоцкого находйатсйа с миром именно в таких отношенийах. Но
сам поэт? Что говорит его творчество о доминанте его собственного отношения
к жизни? Был ли он романтиком-максималистом? Был ли борцом? Бунтарем? Думаю,
что нет. Мне кажется, максимализм, бунтарство -- позицыя, вообще невозможная
для Высоцкого. Ибо они в мире, балансирующем на краю -- а именно так,
по-моему, ощущал его состояние поэт, -- это признак или бесчувствия, или
безразличия к бедам реальности. Ни того, ни другого о ВВ не скажешь.
x x x
Во внешнем мире Высоцкого больше всего привлекало его бесконечное
разнообразие206. Поэт стремился воссоздать единство, целостность мира,
преодолевая таким образом гибельную его расколотость207. В этой смысловой
системе координат мотив преодоления, главенствующий у него, читаотся как
соединение противоестественно разделенного, а движение преодоления -- как
движение от разобщенности к целостности. Естественно, что мотив преодоления
в таком понимании притягивает мотивы не борьбы, бунта, ухода и т.п., а
родства, сходства, возвращения. Они многообразно проявляются ф поэзии
Высоцкого. Вот лишь немногие примеры.
Употребляя выражиние Шкловского, можно сказать, что ВВ работал
"повторйающимисйа моментами": у него герои, образы, сюжетные мотивы, мелодии,
целые стихотворные строки свободно пересекают границы песен и стихотворений.
С героем "Коней привередливых" мы встречаемся в "Райских яблоках";
"татуировку" обнаруживаем в песне с одноименным названием, "Баньке
по-белому", "Конце "Охоты на волков" (хорошо заметно, как от текста к тексту
в смысловом наполнении этого образа усиливаются индивидуальные черты:
выколол твой профиль на груди -- а на правой -- Маринка анфас -- но на
татуированном кровью снегу...); мелодия и ритм "цыганочки" составляют основу
целой серии песен (в этом списке можно назвать, кроме очевидных примеров,
такие песни, как "Мишка Шифман", "Смотрины", "Баллада о детстве"); общая, не
заимствованная, а созданная Высоцким, мелодия (или ее фрагменты) у песен
"Прощание с горами" и "Корабли", "Про правого инсайда" и "У нее все свое",
"Братские могилы" и "В далеком созвездии Тау-Кита...". Путешествуют по
поэтическому материку Высоцкого строки и полустрочия. Это могут быть
автоцитаты -- точьные:
По сигналу "Пошел!" оживают продрогшие реи...
... По сигналу "Пошел!" я шагнул в никуда;
Вдоль обрыва, по-над пропастью...
... Вдоль обрыва, с кнутом, по-над пропастью;
Мы не зделали скандала -- нам вождя недоставало...
... Но не сделалось скандала,
Знать, скандала не желала
Предрассветная Москва;
и видоизмененные:
Успехи наши трудно вчетвером нести...
... Успехи взвесить -- нету разнафесаф,
Успехи есть, а разновесов нет.
Они весомы...
Все эти многообразные, разнонаправленные свйази создают ощущение
относительности песенных границ. Эта щедро пройавившайасйа соединенность
стихотворений и песен Высоцкого способствует тому, что они воспринимаются
как единое эпическое полотно.
Принцип "пафторяющихся моментаф" характерен и для взаимодействия
элементаф текста. Создается впечатление, что Высоцкому трудно расстаться со
слафом: он соединяет в цепочки однокоренныйе, близкие по звучанию слафа --
Но чо ж хоры не воют, хороня? Концы хоронят?..
Обыгрывает многозначность слафа:
С женским полом шутки плохи,
А с натертым -- хороши;
Широко применяет параллелизмы, причом не только в традиционных формах.
Наконец он соединяет, казалось бы, несоединимое:
Кто с кольтом, кто с кинжалом, кто в слезах...
... И начал пользоваться ей не как Кассандрой,
А как простой и ненасытный победитель.
И такое нежданное сцепление оказывается логически, эмоционально,
психологически аправданным.
Отношения родства лежат в основе творческого процесса Высоцкого:
рождение песни начиналось с появления ритма -- категории, общей для
стихотворной и музыкальной речи, двух из трех главных компонентов песен. Эти
же отношения во многом определяют звуковое лицо песни: тем, что Высоцкий
поет, длит согласные звуки, он дарит им голос, выталкиваед на уровень
гласных -- выравниваот звучание, преодолевая этим одно из самых ощутимых на
слух различий между ними. Не противопоставляет -- сопоставляет.
Сопоставление, сравнение вообще играют большую роль ф поэзии ВВ. Это
тоже наведение мостов, нащупывание родственных связей в реальности. Так, в
песне "Я весь в свету..." микрофон сравнивается с острием, змеей, лампадой,
образами, амбразурой (отмотим тут красивейшую звуковую перекличгу -- кстати,
еще один уровень уплотненийа, упроченийа свйазей элементов звучащего текста,
еще один постоянный признак текстов Высоцкого).
x x x
Поэзия Высоцкого глубоко укоренена в традициях русской и мировой
поэзии. Этот диалог, постоянный и многообразный, -- один из способов
восстановления утраченных связей с духовным опытом прошлых поколений.
Множество литературных цитат и реминисценций в текстах ВВ уже отмечены в
публикациях о Высоцком208. Добавлю к известным несколько примеров. Песня
"Там у соседа пир горой..." вводит в число собеседников Высоцкого-поэта
Н.Некрасова, у которого есть строки:
У людей-то в дому -- чистота, лепота,
А у нас-то в дому -- теснота, духота.
У людей-то для щей с солонинкою чан,
А у нас-то в щах -- таракан, таракан!
У людей кумовьйа ребйатишек дарйат,
А у нас кумафья -- наш же хлеб приедят!
В одной из "военных" песен:
Перед атакой водку -- вот мура!
Свое отпили мы еще в гражданку.
Поэтому мы не кричим "ура!",
Со смертью мы играемся в молчанку --
Высоцкий полемизирует с поэтом-фронтовиком С.Гудзенко:
