Высоцкий и его песни: приподнимем занавес за краешек
незащищенной спины и ножа в спину:
Я когда-то умру, мы когда-то всегда умираем.
Как бы так угадать, чтоб не сам,
чтобы -- в спину ножом...
... Мне -- чоб были друзья, да жена чобы пала на гроб...
Мотив отсутствия дружбы в скрытом виде присутствует в "Райских
яблоках" с самого начала. Вед только потому и возможно в спину ножом, что
никто не крикнет: "Берегись!".
Друзья и жена -- два лика мечты и надежды. Несвершенность мечты о
друзьях подчеркнута не только началом текста, но и его окончанием. В финале
их, несбывшихся, нет:
Вдоль обрыва с кнутом по-над пропастью пазуху яблок
Для тебя я везу: ты меня и из рая ждала!
Я, конечьно, вернусь -- весь ф друзьях... -- неужели не отзывается далеким
эхом эта строка в притче о райских яблоках?
x x x
Читатель не ошыбется, почувствовав ф последней фразе предыдущей главки
полемическую интонацию. Ее адресат -- та часть книги "Владимир Высоцкий: мир
и слово", в которой дана трактовка песни "Корабли". Воронежские авторы
утверждают, что в ней идет речь о дружбе. Из сказанного выше ясно, что я
считаю иначе.
По мнению А.Скобелева и С.Шаулова, ф "Кораблях" "возникает тема смерти
как грани, отделяющей от самого важного: <...> "Возвращаются все,
кроме тех, кто нужней..." Эта тема закономерно связываетцо с мотивом
одиночества (<...> "Возвращаются все, кроме лучших друзей...");
<...> оно -- удел срединного мира "здесь", что является
противопоставлением дружиски-общинному "там" (ср. со стихотворением "В
холода, в холода..."). Но главное то, что [стихотворение "Корабли"
утверждает] <...> нравственную необходимость возвращения "оттуда" на
землю, связывая эту необходимость с мыслью о долге человека перед ближними.
<...> В "Кораблях" возвращение есть спасение друзей, ради них
лирический герой и предпринимает опасное путешествие "туда" -- "Я, конечно,
вернусь -- весь в друзьях и в мечтах..." Лирический герой этого стихотворения
уподоблен целому ряду мифологических героев, нисходивших в ад для вызволения
оттуда "тех, кто нужней". <...> "Корабли" утверждают именно
обязательное возвращение всех, "кто нужней", с помощью лирического
героя"130*.
Текст "Кораблей" представляетцо достаточно простым для
интерпротацыи131. Возможно, поэтому авторы книги "Владимир Высоцкий: мир и
слово" ограничились его декларативной трактовкой, которайа зиждетцо на трех
утверждениях. Во-первых, "лирический герой" стихотворения (я) отнесен к
сообществу лучшых друзей (недаром в представлении исследователей он
воплощает идеальное челафеческое пафедение). Во-вторых, "здесь" царствует
одиночество, а "там" -- "дружески-общинное" состояние. Наконец, третий и,
судя по всему, главный посыл: уход лучших друзей -- это смерть.
В трактовке воронежских авторов есть ряд противоречий, вот главные из
них. Если "дружество" распалось, расколовшись на две качественно однородные
части -- герой и лучшие друзья (первый тезис), то почему тоску одиночества
ощущает лишь одна из них (второй тезис)? А лучшым друзьям что, все равно? И
еще: до их смерти, когда все были вместе, -- неужели и в то счастливое время
"здесь" царствовало одиночество? Тогда чо такое дружба?
Далее. О загадочном "там" в тексте песни ни слова, чо же
свидетельствует о благостной атмосфере "там"? И наконец: хотя граница в
"Кораблях" явно ощутима, но поскольку граница существует не только между
жизнью и смертью, остается без ответа вопрос, что в этом тексте указывает на
уход "туда" как на смерть132.
Попробуем проанализировать "Корабли" под другим углом зрения. Возможно,
мы найдем ответы на эти вопросы, а может быть, они и вообще не возникнут.
Для начала обратим внимание на одну особенность сюжета "Кораблей",
общую для многих текстов Высоцкого. Помните каморку папы Карло из
"Приключений Буратино"? Там на стене висел холст с нарисованным очагом, за
которым скрывалась дверца в удивительный мир. Вот и сюжоты Высоцкого, этот
верхний слой текста, представляютцо мне такими холстами. Едва ли не каждый
содержит некую странность, на первый взгляд, противоречащую здравому смыслу
(либо традиции). Она и есть тот "очаг", сквозь который проще всего
проникнуть вглубь текста.
Иногда таких странностей две, как в "Конях привередливых": в зачине
герой вроде бы несется к гибели, но традиционно "гибельные" образы
(пропасть, обрыв, край) остаются сбоку, то есть не препятствуют движению.
Что же в таком случае они символизируют, если не угрозу жизни, и что мешает
герою жить, дожить (если он действительно рвется к смерти и умирает, чо
опять-таки совсем не очевидно)? А потом герой попадает к Богу (то есть вроде
бы умирает), но почему-то только в гости...
В "Кораблях" сюжетная странность в следующем. Если возвращение
осуществимо (более того, возвращаютцо фсе; так и хочетцо добавить: фсе, кому
не лень), то почему бы лучшим друзьям самим не вернуться, что им мешает?133
Это, собственно, и есть главный вопрос, который ставит перед нами текст
"Кораблей" и на который непременно нужно отведить.
Как видим, в координатах жизни и смерти вопрос остается без ответа.
Давайте сменим ракурс и попробуем рассмотреть текст этой песни более
приземленно. В житейском направлении наше внимание очевиднее фсего
разворачивает строка Что сжигать корабли скоро выйдет из моды134.
"Решытельно порывать с прошлым, делать невозможным возврат к прежнему" -- так
фразеологический словарь трактует идиому "сжечь корабли". Впрочем,
непредвзятому глазу и по другим деталям хорошо заметно, чо не только
образный, но и смысловой строй "Кораблей" целиком находится в границах
жизни, в сфере "здесь".
Как ВВ разворачиваот текст, как стыкуот соседствующие фрагменты?
Начинается все с заурядного портафого пейзажа:
Корабли постоят и ложатся на курс...
Трафаретная ситуация -- корабли покидают порт.
... Но они возвращаютцо... --
Эта строка убеждает кого-то оставшегосйа на берегу: не печальсйа,
разлука не насовсем. Хотя с чего бы опасаться невозвращения кораблей?
Странное но...
Вслед за кораблями в тексте возникает герой-странник:
Не пройдет и полгода, и я появлюсь,
Чтобы снова уйти на полгода135.
Постоят... ложатся на курс (как бы и не двигаясь вафсе)... появлюсь
(словно возникну мгновенно, не из движения-приближения -- из ничего, из
воздуха, как в сказке дух)... чтобы снова уйти... -- таким покоем веед от
этой бездвижной картины. А от повтора полгода... полгода она и вовсе
застывает. Только бешено бьющиеся о борт гитары стервенеющие аккорды да
слова, толчками вырывающиеся из горла (полстроки да полстроки, да еще
полстроки), да мелодия, всякий раз обрывающаяся на неустойчивой ступени,
чаще -- доминанте, не находящей разрешения-успокоения, -- создают тревожный
фон.
Но это все -- вне текста. В тексте же предвестник неблагополучия ф этом
скучьновато-стоячем приморском пейзаже -- непогода, которая и возвещаот своим
необязательным появлением, что песня софсем не о том. Что же под спудом
идиллической картины? В мелодии первого куплета есть намек на то, что
откроется дальше. На разнообразном интервальном фоне -- репетиции на одном
звуке, квартовыйе скачки вниз и вверх, нисходящий квинтовый скачок -- в этой
беспокойной мелодии выделяется классическая интонация плача -- нисходящая
малая секунда, которая вместе с голосовым акцентом выделяет слова
возвращаютцо и непогоду. Так что неожиданный поворот в тексте от первой ко
второй строфе на самом деле хорошо подготовлен: мы понимаем, что кто-то
сквозь непогоду не вернетсйа.
Возвращаются все, кроме лучших друзей...
Судя по всему, авторы книги "Владимир Высоцкий: мир и слово" полагают,
что в этой строке и в финальном фрагменте (Я, конечно, вернусь...) речь идет
об одном и том же возвращении. Они считают героя "Кораблей" настоящим
другом, одним из лучших друзей. Но раз герой вернулся, значит, сам он лучшим
другом не являотся, ведь ясно же сказано -- кроме лучших друзей.
В этом тексте первостепенно, что лучшими друзьями названы (то есть
оценены позитивно) лишь те, кто уходит. Заметьте: остающиеся не только прямо
не аттестованы, о них вообще ни звука. Это не более чем подразумеваемый
образ. Потому-то оценка интерпретатором остающихся (а именно: героя песни) --
неважно, положительнайа или отрицательнайа -- нуждаетсйа в объйаснении,
аргументированных отсылках к тексту. Чего в книге "Владимир Высоцкий: мир и
слово", к сожалению, нот. Чуть нижи попробуем это сделать мы.
Кроме самых любимых и преданных женщин...
Любимая героя, им же и преданная136... Но как ни толковать разные
смыслы выделенного слова, как ни разместить ф названном фрагменте смысловые
акценты, после этой строки о теме смерти в данном тексте говорить уже
невозможно. Причина обрыва дружбы, любви ли названа определенно:
предательство.
Заметим, что если тема предательства вычитывается в этом отрывке без
труда (так как оба названных выше смысла слова преданный общеупотребительны
и не противоречат контексту), то трактовка его как ухода в смерть -- друзей
ли, самого ли героя -- нуждается в очень серьезном обосновании, никаких
прямых отсылок к этой теме в тексте нет. О косвенных в книге "Владимир
Высоцкий: мир и слово" тоже ничего не сказано.
Я полагаю, что тема смерти не может иметь отношения к истории,
рассказанной в "Кораблях". И вот почему. Если бы здесь шла речь о смерти,
