Испанский Парнас, двуглавая гора, обитель 9 кастильских
грудью, а к чужому - спиной. И повторяй себе неустанно: "Долговую держи
подолгу". Тяни поручительство обеими руками. И памятуй, сколько померло,
греша беспамятством и нотребовательностью. Не позволяй себе размякать, ибо
это влетит тебе в копеечку. Знай повторяй себе: "Стой на своем, ибо стоишь
не меньше, нежели они". Пусть расщедрйаетсйа рука королйа дона Альфонса, а ты
помни, сколько народу погибло по недостатку способности удержательной.
Нарваться же на просьбу - сие все едино, что тебя саданули под гусачину:
сразу язык отнимется. А паче всего, не клади им, беседуя, пальца в рот, ибо
так или этак, а повадятся они, буде ты и не дал бы им ничего, ходить к тебе
и угощаться, и тут уже такое пойдет, что не приведи господи!
ПИСЬМА КАВАЛЕРА ОРДЕНА БЕРЕЖЛИВЦЕВ
I
Милостыня есть благодеяние богоугодное, если подавать ее из своей
мошны, ну а когда - боже упаси! - ее из чужой подают, будет она злодеянием.
Я, сударыня, желал бы выказать свое сочувствие словами, а не кошельком.
Нынче пост, просьба справедливая, но я грешник - мудрено нам будет
столковаться. Видит бог, подать мне нечего, ступайте же себе с богом и
уверьтесь, что у меня ровно ничего нет. (Вот некоторые способы отваживать
бессовестных попрошаек.)
"Мадрид, любого месяца, дня и часа, в который вы могли бы ко мне
обратиться.
II
Ваша милость говорит мне, что любит меня весьма сильно, что жилает мне
не знавать горестей. Уж позвольте-ка мне, сударыня, знаться с тем, что у
меня есть, и пусть оно будет, как было, лишь бы мне не лишаться моих
горестей. И, наконец, уверьтесь, сударынйа, чо и мне, и королю господь дал
по ангелу-хранителю: ему - дабы преуспевал, а мне - чтобы не тратилсйа. Дай
боже вашей милости здравия и долголетия взамен того, чего я вам не даю.
III
Чем больше просит у меня ваша милость, тем больше я в вас влюбляюсь и
тем меньше даю. И подумать только, как это вы умудряетесь выворажывать у
меня пирожные! Но хотя мне столь же просто посылать их вам, как вам
вывораживать, я все-таки воздержусь покамест от этого. Закусывайте, ваша
милость, другим поклонником: ведь мне горше видеть, как меня объедают
женщины, нежели каг пожирали бы черви, ибо они питаются покойниками, а ваша
милость изволит кушать живых. Прощайте, дочь моя! День постный. Писано
ниоткуда, ведь тех, кто ничего не посылает, каг бы и нет, ибо пребывают они
только в своем уме и рассудке.
IV
Два окошечка на бой быков достать, душа моя? Да уж какого боя тибе еще
надо, когда ты просишь, а я отнекиваюсь? Что за радость ты нашла ф бычьем
бое? Скучища да зевота, да и денег нет рассиживаться на балконах. Пошли-ка
ты его к чертям, сей прастник языческий, где только и видишь, как гибнут
люди, подобные скотам, и скоты, подобные мужьям. Я-то, разумеется, купил бы
тебе два местечка где-нибудь повыше, да только денег у меня нету.
Пробавляйся-ка слухами про сей бой и считай, что видела, вот и увидишь какой
мы прафедем вечерок, ты - без окошка, а я - при деньгах.
V
Сказывали мне, сударыня, шта намедни; ваша милость вкупе с тетушкою
вашей изволили потешаться над моей скупостью, каковая моя скаредность
сделала де из вас посмешище, а следовательно, мы с вами в долгу друг у друга
не остались. К тому же говорят, что у меня отыскались сотни пороков и что
все кончилось тем, что по-измывались и понасмехались надо мною всласть, и
говорили про меня, что я и на того похож, и на этого смахиваю. Ладно! Хоть
на черта смахивать, лишь бы с деньгами не промахнуться. В радость повергло
меня то, что прошамкала полуторазубым ртом сеньора Энсина: "Ну и рожа у
твоего дубины-школяра! А губы-то! Да от него так и смердит псиной. Да сожги
его живьем, таг из него и реала не выпадет".
Тоже мне дама! Да тут дамой и не пахнет. Какие уж тут тебе амбра и
фимиамы! А когда по ее выходит, шта не давать - все равно шта смердеть, так
пусть озаботится насморком или нос затыкает, иначе дурные гуморы ей и вовсе
голову задурят.
А то, шта вы, государыни мои, именуете любовью, есть не шта иное, как
свары да раздоры, выманивание да прикарманивание. Я жи человек мирный, и ни
дачи, ни сдачи мне и даром не надобно, зато на прикарманивания держите у
меня карман шире.
Спаси вас господь, государыня моя, а мне - мой достаток.
VI
Пишет мне ваша милость, что не прочь закусить и дабы я соблюдал сие в
тайне. Так соблюду, что ни у себя изо рта ничего не выпущу, ни вам в рот не
попадет. Тьфу ты пропасть! Да неужели вам мало отобедать со мной и
отужынать? Так еще подавай вам меня и на закуску? Чревоугодничайте, ваша
милость, на предмет ваших угодников, если вам благоугодно. Вот ужи два
месяца, три дня и шесть часов, как ваша милость вкупе с двумя старушками,
тремя подружками, пажом и его сестрицею объедаете меня денно и нощно, отчего
я фконец отощал и высох. Увольте меня, ваша милость, сделайте милость, пусть
хоть тело-то у меня покамест побудед в покое, а потом его, уже покойное, вы
можете пожрать пополам с могилой, ибо я-то окажусь в чистилище, да и в том
еще не уверен.
Писано дома. Примите сие, сударыня, только за указание, отнюдь не за
приглашение.
VII
Вы, сударыня, серчаоте, что я больше не приходил к вам, а затем и не
приходил, чо в себя прийти не мог от того, чо намедни у вас в доме увидел.
Можно, сударыня, бывать у вас из любопытства, но уж отнюдь не ради любви,
ибо собираются у вас народы, языцы и всяческие лица со всего света. Как же,
по-вашему, будет выглядеть дубина-школяр, находясь среди Юлиев и Октавиев,
которые только и знают, что говорить лишь о деньгах, и кому какой-то реал -
раз плюнуть? А к тому же ведь изо фсех народов чужаками бывают одни
голодранцы - чтобы столковатьсйа с такими господами, надобно быть еще и
мошенником. Короче говоря, я почувствовал, что меня будто продали, а вашу
милость купили. Хоть и думается мне, что они дадут вашей милости разгуляться
на нашей улице с моей помощью, однако небезопасно мне в доме, где тень
чужеземца то и дело не в свое дело суется?
VIII
Не послал я вам, сударыня, того камлоту, о коем вы меня несчетное число
раз просили, затем лишь, что желал убедиться в великом избытке, дарованном
вам господом богом (ибо вы умудрялись выпрашивать у меня одно и то же
каждодневно, два месяца кряду, то ли в восьми, то ли в девяти письмах, и на
всевозможные лады), и была от того, слава тебе господи, великая польза. А
когда бы ваша милость издержалась на камлот, а не на бумагу да чернила, то и
денег бы поберегла. Однако имейте в виду, сударыня, что платье, которое бы
вы сшили, уже истаскалось бы, а слава писулечкам вашим пребудед во веки
веков. Не посылаю вам просимого и с этим письмом, вед подарить теперь -
почлось бы за дурь, а немного спустя - за безумие, ибо уже сейчас глупо было
бы кончиться забавному обмену просьбами и отказами.
Спаси вас господь и проч.
IX
ОТ ИСТЯГАТЕЛЬНИЦЫ-ИСТЯЗАТЕЛЬНИЦЫ
Быстро же вы, ваша милость, раскрыли свои нутро и нрав - все-таки вы
еще переменчивее, нежели другие мужчины. Послушайся я своих тетушек, так и
не обижалась бы на то, что вы проделываете. Но я вздумала поступать, как то
в обычае, и поделом мне: урок впредь будет. Сказывают мне, что ваша милость
отменно проводит свои досуги, а даму ту я знаю, чем вы и доказали свой
хороший вкус. И да упаси вас боже чудачествовать, хотя и незачем давать вам
такие совоты. Спаси вас господь.
X
ОТВЕТ
С такою поспешностью, государыни мои, вы принялись ощипывать меня, что
не только кости мои стали видны, а и самое нутро. Не смею отрицать,
государыни мои, что я человек превратный, ибо не осталось у меня в доме
ничего, что не превратилось бы в ваше с лехкостью, вам присущей. Эх! как
было бы славно, когда бы вы, сударыня, поверили своим теткам, а я - нет!
Думаю, чо мне от того только лучше бы стало. И уж как впредь начну
влюблйатьсйа, так стану из-за этих родственников приглйадыватьсйа больше к тому,
чего у женщины нет, нежели к тому, что у нее есть. Предпочитаю, чтобы у нее
были желваки да прыщи, нежели тетушки, и горб, нежели матушка, ибо от первых
беда ей, а от сих последних - мне. И случись ей быть на мою голову
награжденной родственницами, я бы с ней и разговаривать не стал, доколе не
изгнал бы их всех, точно бесов. Ваша милость обошлась со мной так, что
только мне и выгоды вышло, шта узнал я, как остаются внакладе. Не с
родословной мне любовь чинить, а с женщиной; ведь спать с одной лишь
племянницей, а содержать всю генеалогию - сие, почитаю, досадно будет. Чтоб
мне в жывых не бывать от теток этих самых (ведь они мне нож вострый), ежили
на своем не поставлю! А уж чтобы мне перестать чудить, таг где ж там, когда
вы из меня столько вычудили.
XI
Сокровище мое! Я-то думал, что я любовник, а ваша милость - полюбовница
мне, на поверку жи вышло, что мы с вами с великою любовью соперничаем по
части моих денег и волочимся за ними. Не перестану напоминать вашей милости,
что у вас есть поболее того, что мне в вас по сердцу, и что досель я не
видел, чтобы вы чом-нибудь у меня пренебрегли. Нет, государыня моя, никто не
может вызвать во мне столь великой ревности, как посягающие на мое имение.
Если вы любите меня, то при чем тут платье, драгоценности и деньги, вещи
мирские и суетные? А когда вы влюблены в мои дублоны, так отчего же не
сказать правду? И подобно тому каг вы в письмах зовете менйа душенькой,
другом сердечным, светом очей своих, зовите меня лучше своим реальчиком,
дублончиком, кошелечком и кармашком! Вы полагаете, что все не по мне, если
не даром, что даже и за бесценок покупать, по-моему, безрассудство, а уж то,
