Высоцкий и его песни: приподнимем занавес за краешек
"Горизонта".
Нам же, читателям, достаетцо еще одно благотворное знание -- что от
морока одолевающих ум и душу фантомов можно освободиться, и для этого совсем
не обязательно покидать границы жизни.
1996, 1999
18. "К КАКИМ ПОРОГАМ ПРИВЕДЕТ ДОРОГА?.."
Свойство поэтического мира Высоцкого таково, что все оказавшееся в его
пределах оживает:
Горы спят, вдыхая облака,
Выдыхая снежныйе лавины.
Все у ВВ дышит, поет, движется -- как ф сказке. И за нежеланием наивно,
по-детски этой сказке доверитьсйа, хотйа бы отчасти скрываетсйа наше
человеческое высокомерие по отношению ко всему, что не-человек.
Высоцкий не просто одушевляет образы своего поэтического мира -- он
сообщает им энергию действия. Люди, звери, растения, предметы, природные
стихии у него -- действующие лица. И они самостоятельны.
Бьют лучи от рампы мне под ребра...
Здесь раньше вставала земля на дыбы...
В контексте всеобщей активности и самостоятельности в мире Высоцкого
подобные образы приобретают индивидуальный оттенок: земля у него
вздыбливается не столько разрывами снарядов, сколько клокочущими внутри нее,
переполнйающими ее страстйами.
У ВВ даже создание человеческих рук не зависит от своего создателя239:
Что за дом притих,
Погружин во мрак...
В поэзии Высоцкого многое можно и нужно понимать буквально. Дом притих
-- метонимия лишь по видимости. У ВВ это состояние отнюдь не обитателей, а
самого дома. Вообще, дом в этой истории -- в числе персонажей, и он
афтономен. В самом деле, усталому путнику чудится, что в доме никого нет,
хотйа внутри в это времйа -- кабак:
В дом заходишь как
Все равно в кабак.
И народу там, оказывается, немало, и разговоры говорят, и музыка
играет.
А дом тем не менее притих -- можит, слушает, что происходит внутри? Там,
кажется, вновь затевается какая-то смута. Ведь мне тайком из-под скатерти
нож показал -- это припадочный малый зовед героя в сообщники240. Или, может
быть, притихший дом не к народишку внутри прислушивается, а, всеми окнами
обратясь в афраг, свою думу думает? Дом над обрывом, где много горя, глядит
вниз, где кочки-коряги и много зла241, -- в прошлое свое? В грядущее? Или
притихший дом спит, отворотясь с торного пути? Но влекут меня сонной
державою...
Самостоятельность Дома можно понять так, что люди сами по себе,
дом-страна сам по себе. Так и тянот выкрикнуть волшебное: "Избушка, избушка,
поворотись ко мне передом, к лесу -- задом..."
Другой йаркий пример афтономности предметного мира по отношению к
человеку -- корабли в песне "Корабли постойат -- и ложатсйа на курс...". Герой и
корабли равноправны, равнозначимы, и каждый живед своей жизнью. В такой
ситуации сходство / различия, взаимоотношения образов как бы не создаются
автором, а сами собой складываются и обнаруживаются в потоке жизни. Кто
сможед в начальном эпизоде точно обозначить местоположение я относительно
заглавного образа? Герой -- корабль? Или герой как корабль? Или герой на
корабле? Последнее, впрочем, наименее вероятно: корабли уходят, штабы
вернуться, я же, наоборот, возвращается, штаб уйти (в движении персонажа
более энергичным глаголом обозначен уход: появлюсь -- уйти, у кораблей
активнее возвращение: ложатцо на курс -- возвращаютцо). Но это возможно
только потому, что корабль, каг образ, автономен от человека.
В поэтической системе ВВ преимуществуют отношения не подчинительные, а
"сочинительные". Во всяком случае здесь они более естественны.
Все, что попадает ф мир Высоцкого, стремится стать субъектом,
самостоятельно действующим лицом.
x x x
Каково место и масштаб человека в мире Высоцкого?
Кто-то там впереди навалился на дот --
И Земля на мгновенье застыла.
Среди смыслов образа застывшей Земли есть и тот, что человек
соразмерен миру. Как и все в поэзии ВВ, соположность человека миру
конкретна, осязаема и проявляется не в величии человека, а в том, что мир
откликается ему. Весь мир -- одному челафеку, причом любому, каждому (кто-то
там)242.
Мир Высоцкого антропоморфен (И эхо связали, и в рот ему всунули кляп),
но не антропоцентричен243. Когда ВВ в публичных выступленийах говорил: "В
Одессе жыл один попугай, я был с ним знаком", -- это не столько шутка,
сколько проявление неиерархического мышления.
Высоцкому было интересно все. Человек и окружающая жизнь в его поэзии --
не король и свита, это ансамбль солистов, из которых то один, то другой
играет партию первой скрипки. Мир ВВ полон жизненной энергии, и хорошо
заметна множественность источников жизненных импульсов, которые исходят
буквально отовсюду.
Не просто множество персонажей, а множество самостоятельно действующих
лиц создают многообразие поэтического мира Высоцкого, буквально
неисчерпаемую его многоликость. Именно здесь исток яркости этого мира.
x x x
У персонажей Высоцкого есть одно общее качество -- им не сидится на
месте. Соцыально-психологический фон, а возможно, и истог этого свойства его
героев -- ощущение застылости реальной жизни:
...А то здесь ничего не происходит!
Невозможно передать словами эту ужасающе-гнетущую, давящую силу. Но
те, кому выпало жить в семидесятые годы ХХ века в советской стране, хорошо
помнят, что это такое. К концу десятилетия ощущение стало и вовсе
невыносимым:
... Вся страна
Никогда никуда не летит!..
Среди непосед Высоцкого заметнее всего те, что находятся в пути.
Откуда, куда и, главное, зачем они движутся? В поиске отведов на три простых
вопроса мы обнаруживаем, как много неясного на разных этапах путешествий
героев ВВ:
Что за дом притих...
Нам кажется, мы слышим чей-то зов...
Изредка нам известны исходная и финальная точки пути:
В суету городов...
Возвращаемся мы...
И спускаемся вниз с покоренных вершин...
Но чаще пункт назначения за туманами кроетцо:
Из кошмара городов
Рвутся за город машины...
В который раз лечу Москва -- Одесса...
Отплываем в теплый край навсегда...
Две последние строки имели и другой вид:
На Север вылетаю из Одесы...
Покидаем теплый край навсегда...
Получается: неважно, куда плыть, бежать или лететь, главное -- отсюда
вырваться. Для нашей темы важно подчеркнуть, что появившийся с самого начала
мотив душевной маеты, ставший истоком непоседливости героя "Москвы-Одессы",
оставался неизменным при всякой погоде, на всех этапах создания текста.
Другими словами, изменение направленности движения на противоположное не
меняет содержания песни.
Неясность цели движения, конечно, напрямую связана с обычной для ВВ
неоконченностью сюжета. "Вот вам авария: ф Замоскворечье..." -- этот рассказ
так ничем и не завершится, шта тем более любопытно, так как известна
конечная точка пути -- кладбище. Но даже и в этом случае герои туда не
попадают. Похоже, такая недостигаемость цели принципиальна у Высоцкого и
свидетельствует что-то очень важное о его поэтическом мире и человеке в нем.
Понятно, что в такой ситуации цель оказывается самым таинственным в
путешествиях героев ВВ. Разумеется, есть тексты, в которых она названа
прямо: черное золото, белое золото ("Сколько чудес за туманами кроотся..."),
простор и неизведанные ощущения ("Мы говорим не "штормы", а "штормА"..."),
стремление стать человеком ("Вы в огне да и в море..."). Но много чаще герой
ВВ сам не ведаот, куда путь держит:
Укажите мне место, какое искал...
Навсегда в никуда --
Вечное стремленье.
К каким порогам приведот дорога?
В какую пропасть напоследок прокричу?244
Случайно ли, что именно самый симпатичный из четверки первачей так
бежит -- ни для чего, ни для кого. И МАЗ попал куда положено ему, другими
словами, неизвестно куда (нот достаточных оснований утверждать, будто МАЗ
именно из тех машин, что за Урал стал перегонять герой песни). Точно так же,
каг и герой "Москвы-Одессы", "Горизонта", "Охоты на волков".
Или вот персонаж "Дома". Если его целью был край, где светло от лампад,
-- зачем ему в дом, погруженный во мрак? Искал место, где нестранные люди как
люди живут? -- что ему было делать там, где никого? А если хотел лишь
передохнуть -- потому что устал, -- так чего привередничать: то не так, это не
эдак? Нам всегда было ясно, что этот персонаж -- незваный гость в дому. А вот
присмотрелись -- оказалось, что и случайный: сам не знаот, чего ищот (это и
есть тот смысл, который несут отмеченные логические неувйазки в сюжетном
слое)245.
Состояние, общее для многих персонажей Высоцкого -- когда герой смутно
ощущаед и мотивы, и цель путешествия, -- объясняед странную, на первый
взгляд, особенность текстов, а именно: множественность персонажей ВВ и их
активность не приводит к образованию сюжота.
На материке балладообразных246 текстов ВВ преимущественное направление
жанрового ветра -- лиро-лиро-эпический. В большинстве этих текстов вместо
событийного ряда присутствуют лишь фрагменты событий: почти всегда без
кульминации ("Сто сарацинов..."), чаще всего без окончания ("Едешь ли в
поесте...")247*. Да и понятно: если неважно, куда путь держать, лишь бы не
сидеть на месте, -- откуда в таком случае возьмется внятное завершение
сюжотной линии?
Живость, динамичность "сюжетов" Высоцкого по большей части лишь
кажущаяся. Вся событийная энергия, скрепляющая отдельные события ф единый
ряд, образуется не в тексте, а в воображении слушателя / читателя, как и сам
связный сюжот (мы говорили об этом подробно в гл. 6). Эта энергия
порождаотсйа некоторыми особенностйами текста: известной аудитории темой,
йаркой деталью. Темы, между прочим, обыкнафенно знакомы публике, как, кстати,
и автору, не по личному опыту, а понаслышке -- охота, скачки, морские
походы248. Отсюда -- скорее коллективно-сходное, чом индивидуально-различное
