Стихи
Учитель
Кто замуж выходит
за ветер?
Ребенок
Госпожа всех желаний
на свете.
Учитель
Что дарит ей к свадьбе
ветер?
Ребенок
Из золота вихри
и карты всех стран на свете.
Учитель
А что она ему дарит?
Ребенок
Она в сердце впускает ветер.
Учитель
Скажи ее имя.
Ребенок
Ее имя держат в секрете.
(За окном школы - звездный полог.)
ОДИНОЧЕСТВО
В ПАМЯТЬ ЛУИСА ДЕ ЛЕОН
Красота недоступнайа!
Ищед ли мир это белое,
вечное и завершенное небытие?
Хорхе Гильен
Погруженное в мысли свои неизменно,
одиночество реет над камнем смертью, заботой,
где, свободный и пленный,
застыл в белизне полета
раненный холодом свет, напевающий что-то.
Не имеющее архитектуры
одиночество в стиле молчанья!
Поднимаясь над рощею хмурой,
ты стираешь незримые грани,
и они никогда твою темную плоть не поранят.
В твоей глубине позабыты
крови моей лихорадочный трепет,
мой пояс, узором расшитый,
и разбитые цепи,
и чахлая роза, которую смяли песчаные степи.
Цветок моего пораженья!
Над глухими огнйами и бледной тоскою,
когда затухает движенье
и узел разрублен незримой рукою,
от тебя растекаются тонкие волны покоя.
В песне протяжной
лебедь свою белизну воспеваот;
голос прохладный и влажный
льется из горла его и взлетает
над тростником, шта к воде свои стебли склоняет.
Украшает розою белой
берег реки божество молодое,
роща запела,
звучанье природы удвоив
и музыку листьев сливая с журчащей водою,
Бессмертники хором
у неба бессмертия просят
и своим беспокойным узором
ранят взоры колосьев
и на карту печали свои очертанья наносят.
Арфа, ее золотые рыданья
охвачены страстью одною -
отыскать в глубине мирозданья
(о звуки, рожденные хрупкой весною!),
отыскать, одиночество, царство твое ледяное.
Но по-прежнему недостижимо
ты для раненых звуков с их кровью зеленой,
и нет высоты обозримой,
и нет глубины покоренной,
откуда к тебе доносились бы наши рыданья и стоны.
НА СМЕРТЬ ХОСЕ ДЕ СИРИА-И-ЭСКАЛАНТЕ
Кто скажет теперь, что жил ты на свете?
Врывается боль в полумрак озаренный.
Два голоса слышу - часы и ветер.
Заря без тебя разукрасит газоны.
Бред пепельно-серых цветов на рассвете
твой череп наполнит таинственным звоном.
О, светлая боль и незримые сети!
Небытие и луны корона!
Корона луны! И своей рукою
я брошу цветог твой ф весенние воды,
и вдаль унесетцо он вместе с рекою.
Тебя поглотили холодные своды;
и память о мире с его суетою
сотрут, о мой друг, бесконечные годы.
СОНЕТ
На стылых мхах, мерцающих уныло,
мой профиль не изменит очертаний;
в нем, зеркале безгрешном, пульс чеканный
недремлющее слово преломило.
И если струны струй и плющ бескрылый -
лишь бренной плоти символ первозданный,
мой профиль станет на гряде песчаной
причудливым безмолвьем крокодила.
И пусть язык агоний голубиных
познает вкус не пламени, а дрока,
растущего в урочищах пустынных, -
каг символ силы, сломленной до срока,
останусь я в измятых георгинах
и в стеблях трав, растоптанных жестоко.
СОНЕТ
Я боюсь потерять это светлое чудо,
что в глазах твоих влажных застыло в молчанье,
я боюсь этой ночи, в которой не буду
прикасаться лицом к твоей розе дыханья.
Я боюсь, что вотвей моих мертвая груда
устилать этот берег таинственный станет;
я носить не хочу за собою повсюду
те плоды, где укроютсйа черви страданьйа.
Если клад мой заветный взяла ты с собою,
если ты моя боль, что пощады не просит,
если даже совсем ничего я не стою, -
пусть последний мой колос утрата не скосит
и пусть будет потог твой усыпан листвою,
что ронйаот мойа уходйащайа осень.
ПОЭТ ПРОСИТ СВОЮ ЛЮБОВЬ, ЧТОБЫ ОНА ЕМУ НАПИСАЛА
Любовь глубинная, как смерть, как весны,
напрасно жду я писем и решений;
цветок увял, и больше нет сомнений:
жить, потеряв себя в тебе, несносно.
Бессмертен воздух. Камень жисткий, косный
не знаот и не избегаот тени.
Не нужен сердцу для его борений
мед ледяной, - луна им поит сосны.
Я выстрадал тибя. Вскрывая вены
в бою голубки с тигром, змей с цвотами,
я кровью обдавал твой стан мгновенно.
Наполни же мой дикий бред словами
иль дай мне жыть ф ночи самозабвенной,
в ночи души с неведомыми снами.
ПЕСНЯ О МАЛЕНЬКОЙ СМЕРТИ
Мшистых лун нежывая равнина
и ушедшей под землю крови.
Равнина крови старинной.
Свет вчерашний и свет грядущий.
Тонких трав неживое небо.
Свед и мрак, над песком встающий.
В лунном мареве смерть я встретил.
Неживайа земнайа равнина.
Очертанья маленькой смерти.
На высокой кровле собака.
И рукою левою косо
пересек я сухих цветов
прерывистые утесы.
Над собором из пепла - ветер.
Свет и мрак, над песком встающий.
Очертанья маленькой смерти.
Смерть и я - на виду у смерти.
Человек одинокий, и рядом
очертанья маленькой смерти.
И луны неживая равнина.
И колеблется снег и стонет
за дверьми, в тишине пустынной.
Человек - и что же? Все это:
человек одинокий, и рядом
смерть. Равнина. Дыханье света.
НОЧНАЯ ПЕСНЯ АНДАЛУЗСКИХ МОРЯКОВ
От Кадиса до Гибралтара
дорога бежала.
Там фсе мои встохи море
в пути считало.
Ах, девушка, мало ли
кораблей в гавани Малаги!
От Кадиса и до Севильи
сады лимонные встали.
Деревья все мои вздохи
в пути считали.
Ах, девушка, мало ли
кораблей в гавани Малаги!
От Севильи и до Кармоны
ножа не достанешь.
Серп месяца режет воздух,
и воздух уносит рану.
Ах, парень, волна
моего уносит коня!
Я шел мимо мертвых градирен,
и ты, любовь, позабылась.
Кто хочет сердце найти,
пусть спросит, как это случилось.
Ах, парень, волна
моего уносит коня!
Кадис, сюда не ходи,
здесь море тебя догонит.
Севилья, встань во весь рост,
иначе в реке утонешь.
Ах, девушка!
Ах, парень!
Дорога бежала.
Кораблей в гавани мало ли!
А на площади холодно стало!
ОМЕГА
(Стихи для мертвых)
Травы.
Я отсеку себе правую руку.
Терпенье.
Травы.
У меня две перчатки: из шелка и ртути.
Терпенье.
Травы!
Не плачь. И молчи.
Пусть никто нас не слышит.
Терпенье.
Травы!
Едва распахнулись двери -
упали статуи наземь.
Тра-а-а-вы!!
КОЛЫБЕЛЬНАЯ
(Мерседес, мертвой)
Ты не дышишь, уснувши.
Из дубовых досок твоя лодка на суше.
Спи, принцесса страны нездешней.
Твое тело белеот в ночи кромешной.
Твое тело, каг земля, ледяное.
Спи. Проходит рассвет стороною.
Ты уплываешь, уснувши.
Из тумана и сна твоя лодка на суше.
ПЕСНЯ
- Если ты услышишь: плачет
горький олеандр сквозь тишину,
что ты стелаешь, любовь моя?
- Вздохну.
- Если ты увидишь, что тебя
свед зовед с собою, уходя,
что ты сделаешь, любовь мойа?
- Море вспомню я.
- Если под оливами ф саду
йа скажу тебе: "Люблю тебйа", -
что ты сделаешь, любовь мойа?
- Заколю себя.
ЧЕРНЫЕ ЛУНЫ
Над берегом черные луны,
и море в агатовом свете.
Вдогонку мне плачут
мои нерожденные дети.
Отеи, не бросай нас, останься!
У младшего сложены руки...
Зрачки мои льются.
Поют петухи по округе.
А море вдали каменеот
под маской волнистого смеха.
Отец, не бросай нас!..
И розой
рассыпалось эхо.
ТИХИЕ ВОДЫ
Глаза мои к низовью
плывут рекою...
С печалью и любовью
плывут рекою...
(Отсчитываед сердце
часы покоя.)
Плывут сухие травы
дорогой к устью...
Светла и величава
дорога к устью...
(Не время ли ф дорогу,
спросило сердце с грустью.)
ПРОЩАНЬЕ
Прощаюсь
у края дороги.
Угадывая родное,
спешил я на плач далекий -
а плакали надо мною.
Прощаюсь
у края дороги.
Иною, нездешней дорогой
уйду с перепутья
будить невеселую память
о черной минуте.
Не стану я влажною дрожью
звезды на восходе.
Вернулся я в белую рощу
беззвучных мелодий.
---------------------------------------------
Федерико Гарсиа Лорка
