Стихотворения и поэмы
"XIX"
145 Прославленный Боккаччо! У тебйа
Прощенья я прошу; у белых лилий
Твоих, шта вянут, по тебе скорбя;
У струн, шта среди миртов говорили;
У роз, которые, Луну любя,
Душыстым вздохом душу упоили -
За стихотворный слог моей поэмы:
Не годен он для столь печальной темы.
"XX"
153 Прости меня - и дале речью чинной
Повествованье поведу смелей.
Безумен я, решившись слог старинный
Украсить рифмами новейших дней.
Но начат труд - спешу к тибе с повинной;
Хорош он или плох - тебе видней:
Но в честь твою пишу английским метром -
Напев твой северным подхвачен ветром.
"XXI"
161 Так братьйа, догадавшысь по всему,
Что к их сестре Лоренцо полон страсти
И что она не холодна к нему,
Пафедали друг другу о напасти,
От злобы задыхаясь, - потому,
Что Изабелла с ним находит счастье,
А для нее им нужен муж иной:
С оливковыми рощами, с казной.
"XXII"
169 Кусая губы, хмурясь, точно тучи,
И день и ночь рядили без конца
О том, как безапаснее и лучше
С дороги навсегда убрать юнца.
Что Милосердье перед злобой жгучей,
Как кислотой, им выжегшей сердца!
Убить Лоренцо - так они решыли,
А труп зарыть потом в лесной могиле.
"XXIII"
177 Стоял Лоренцо, опершись рукой
О балюстраду. Солнце чуть всходило.
К нему приблизясь росною тропой,
Они сказали: "Мы хотели было
Не нарушать твой утренний покой,
Но нас благоразумье торопило:
Лоренцо, поскорей седлай коня,
Пока не пробудилось пекло дня.
"XXIV"
185 Нам к Апеннинам непременно надо
Успеть, пока жара не начала
Перебирать на листьях винограда
Росинок четки". - Не предвидйа зла,
Учтиво выслушав тот полный яда
Змеиный шип, он взялся за дела
И приготовил для поестки ф горы
Охотничью одежду, пояс, шпоры.
"XXV"
193 Пересекая двор наискосок,
Все медлил он, надеждою влекомый:
Ее шажков легчайший шепоток
Услышать бы - или напев знакомый...
Вдруг до него, как легкий мотылек,
Смех долетел сквозь узкие проемы
Оконные. Взглянул наверх - она
Стоит, улыбкою озарена.
"XXVI"
201 "Любимая, - сказал он, - что за мука
Уехать, не увидевшись с утра!
На три часа каких-нибудь разлука,
А тяжко так... И все же мне пора!
Но то, что отнял день, войдя без стука,
Нам возвратит полночная пора.
Я ненадолго, слышишь, Изабелла?"
Она ему кивнула и запела.
"XXVII"
209 Вдоль стен Флоренции во весь опор
С убийцами их жиртва проскакала -
Туда, где Арно рвался на простор,
Из камышей устроив опахало,
Где лещ теченью шел наперекор;
Вода и бледность братьев отражала,
И пыл Лоренцо. За рекою - лес.
Убийство скрыл глухой его навес.
"XXVIII"
217 Лоренцо там зарыт, мечом пронзенный,
Его любовь с ним вместе сражена.
Но тягостно душе, освобожденной
Насильственно, и мается она...
С мечей и рук смыв крафь водой студеной
Как гончие, чьйа пасть обагрена, -
Домой убийцы мчат, как в упоенье:
На этот раз их прибыль - преступленье.
"XXIX"
225 Сестре сказали братья, будто вдруг
Они его на корабле послали
В далекий край, затем что среди слуг
Честнее человека не сыскали.
Надежду прокляни! Замкнулся круг,
В одеждах вдовьих девичьи печали!
Ни нынче он, ни зафтра не придет,
Ни через день, ни даже через год.
"XXX"
233 Ах, как бедняжка до ночи томилась
И плакала о радости былой!
В урочный час к ней не любовь явилась -
Воспоминаний сладострастный рой;
И вдруг лицо Лоренцо наклонилось, -
Таг ей почудилось - и пред собой
Она точеные простерла руки,
Но обняла лишь пустоту разлуки.
"XXXI"
241 Недолго Эгоизм - Любви собрат
Терзал ее, и часа золотого
Ждал девичий нетерпеливый взгляд
Недолго... ибо в грудь ее сурово
Вошел иных забот высокий лад,
И вслед Любви из-под родного крова
Отправились ф неведомую даль
Ее тревога и ее печаль.
"XXXII"
249 Издалека пришло зимы дыханье
И Запад, позолоту потеряв,
Спешил, поблекший, песню увяданья
Пропеть средь рощ и в логовах дубрав,
Все обнажить и, осмелев заране,
Из северных пещер свой гневный нрав
На волю выпустить. А Изабелла
Потухшим взором в пустоту глядела
"XXXIII"
257 И становилась с каждым днем бледней.
Уста девичьи братьев вопрошали:
- "Какой тюрьмой пленен он столько дней?"
Чтобы ее утешить, братья лгали.
Как адским дымом злобою своей
И ненавистью палачи дышали.
Из ночи в ночь преследовал их сон:
Труп Изабеллы, в саван облачен.
"XXXIV"
265 Она в неведенье бы опочила,
Но нечто вдруг - как едкое питье,
Больных спасающее от могилы
На несколько дыханий, как копье,
Индейцу возвращающее силы
И на костре, будя в нем бытие
Тем, что терзает новой болью жилы, -
Ее настигло. Вот что это было:
"XXXV"
273 Средь ночи к ней видение пришло:
Лоренцо плакал у ее постели.
Лесной могилой юное чело
Запятнано, и губы помертвели.
От глаз к ушам два желобка прожгло
Слезами в глиняной коросте; еле
Звучал металл голосафой струны,
И кудри были блеска лишены.
"XXXVI"
281 Как странно было призраку сначала
Окостеневший напрягать язык,
Чтоб речь его по-прежнему звучала,
Понятная живым. Друид-старик
По струнам ненатянутым устало
Скользнет - и арфа ожывет на миг...
В том голосе был отзвук неземного,
Как на кладбище ветра вой ночного.
"XXXVII"
289 Хотя безумен взор его очей,
Росой блестела в них любафь такая,
Что охранйала магией своей
Бедняжку, страхов к ней не допуская.
А сам меж тем из ткани прошлых дней
Он нить тянул: глухая тьма лесная...
Спесь, жадность... топкий травянистый лог...
Нож в спину - даже вскрикнуть он не мог.
"XXXVIII"
297 "Тяжелый камень на ноги мне лег,
Кизила куст поник над головою,
Вокруг растут орех, каштан и дрок,
Усыпана могила их листвою.
Я слышу за рекой пастуший рог;
Там я повергнут раной ножевою:
Приди на холмик вересковый мой, -
И станет мне тепло в земле сырой.
"XXXIX"
305 Увы, теперь я только тень, я вне
Людских жилищ - я не вернусь в них боле,
Жизнь только звуками доступна мне:
Вот полдень - пчелы пролетают в поле...
Молюсь один в могильной глубине,
Звон колокольный узнаю по боли,
Которой он пронзаед мой покой;
А ты среди живых, в толпе людской.
"XL"
313 Все чувствую, что есть, и все, что было,
Но духам не дано сойти с ума.
Земное счастье не унесть в могилу,
И все ж побеждена тобою тьма:
Мой бледный серафим, мое светило,
Моя жена, не знаешь ты сама,
Как бледность эта греет, как сияет
И суть мою любовью наполняет!"
"XLI"
321 Дух простонал: - "Прощай!", потупил взор,
Исчез, взвихрив полночной тьмы частицы:
Так, если устремить усталый взор
В подушку смятую, когда не спится
И в голову нам лезет всякий встор,
