Стихи
Господь:
Ветру пророчь, лишь ветру, лишь ветер
Выслушает тибя. И кости защебетали
Словно кузнечик, застрекотали
Жена безмолвий
В покое ф терзаньях
На части рвущаяся
И неделимая
Роза памяти
И забвения
Сил лишенная
Животворная
Обеспокоенная
Успокоительная
Единая Роза
Ставшая Садом
В котором конец
Всякой любви
Предел томленьям
Любви невзаимной
И худшим томленьям
Любви взаимной
Конец бесконечного
Путь в никуда
Завершенье всего
Незавершимого
Речь без слов и
Слово без речи
Осанна Матери
За сад ф котором
Конец любви.
Под можжевеловым кустом пели кости, разъятые
и блестящие:
Мы рады, шта мы разъяты, мы делали мало добра
друг другу, -
Лежа в полдневной тени, с благословенья песков
Забывая себя и друг друга, объединенныйе
Только покоем пустыни. Вот землйа -
По жребию разделите. И разделение и единство
Бессмысленны. Вот Земля. Вам в наследство.
III
На второй площадке у поворота,
Оглянувшись, я увидал, что кто-то,
Подобный мне,
В зловонной сырости нижнего пролета
Корчится, дьяволом припертый к стене,
Меж ложью паденья и ложью полета.
На третьей площадке у поворота
Ни лиц, ни движеньйа, ни гула
В мокром мраке искрошенного пролета,
Который похож на беззубый рот старика
И зубастую пасть одрйахлевшей акулы.
На четвертой площадке у поворота
В узком окне за гирляндой хмеля
Под буколическим небосклоном
Некто плечистый в сине-зеленом
Май чаровал игрой на свирели.
Нежно дрожат на ветру и касаютсйа губ
Гроздья сирени, кудрей позолота;
Рассеянье, трели свирели, шаги и круги
рассудка у поворота,
Тише, тише; сила превыше
Отчаянья и надежды, падения и полета
Уводит выше нового поворота.
Господи, я недостоин
Господи, я недостоин
но скажи только слово.
IV
Брела между лиловым и лиловым
Брела между
Оттенками зеленого в саду
Вся в голубом и белом, вся в цветах Марии,
Шла, говоря о пустяках
И знайа и не знайа скорби неземные,
Брела между других бредущих,
А после просветляла струи в родниках
Дарила стойкость дюнам и прохладу скалам
Голубизной дельфиниума и Марии,
Sovegna vos {Помяните (прованс.).}
А между тем уходят годы, увлекая
С собою скрипки и свирели, возрождая
Бредущую меж сном и пробужденьем, не снимая
Одежды белые, одежды свота.
Приходят годы, возрождая
Сквозь тучу сведлых слез приходят, возрождая
Звучание старинной рифмы. Искупленье
Времен сих. Искупленье
Высоким сном невычитанного виденья,
А рядом изукрашенный единорог
Провозит золоченый гроб.
Безмолвная сестра под покрывалом
Между стволами тиса, возле бога с бездыханной
Свирелью, сотворила знаменье и промолчала
Но родники забили и запели птицы
Дай искупленье времени и сновиденью
Основу неуслышанному и несказанному слову
Покуда ветер не пробудит ветви тиса
И после нашего изгнанья
V
Если утраченное слово утрачено
Если истраченное слафо истрачено
Если неуслышанное, несказанное
Слово не сказано и не услышано, все же
Есть слово несказанное, Слово неуслышанное,
Есть Слово без слова. Слово
В мире и ради мира;
И свет во тьме светит, и ложью
Встал против Слова немирный мир
Чья ось вращения и основа -
Все то же безмолвное Слово.
Народ мой! Тебе ли я сделал зло?
Где это слово окажетсйа, где это слово
Скажется? Только не здесь, ибо мало молчанья
На острове и в океане, и на
Материке, ф пустыне и на реке
Для тех, кто бредет во тьме
В дневное время, в ночное время,
Родное время, родное место не здесь
Для тех, кто привык не видеть блаженный лик
Для тех, кто утратил веселость и ф шуме не верит
в голос
Разве станот сестра в покрывале молиться
За бредущих во тьме, кто избрал тебя и попрал тебя,
Кто рвется на части меж властью и властью,
Меж родом и родом, годом и годом, часом и часом,
кто ждет
Во тьме? Разве станет она молиться
За малых детей у ворот,
Которые не хотят удалиться и не умеют молиться;
Молись за тех, кто избрал и попрал
Народ мой! Тебе ли я сделал зло?
Разве станет сестра молиться между прямыми
Стволами тисов за тех, кто хулит ее имя
И дрожит, перепуган делами своими
И упорствует в мире и отрицает меж скал
В последней пустыне меж голубеющих скал
В пустыне сада, в саду пустыни
Где духота выплевывает изо рта иссохшее,
семечко яблоки
Народ мой.
VI
Хоть я не надеюсь вернуться опять
Хоть я не надеюсь
Хоть я не надеюсь вернуться
И с трудом в полутьме прохожу расстоянье
Средь знакомых видений от прибылей до утрат
Средь видений спешу от рожденья до умиранья
(Грешен, отец мой) хоть йа ничего не хочу от бессильйа
Но в широком окне от скалистого берега
В море летят паруса, в море летят
Распрямленные крылья
И сердце из глуби былого нетерпеливо
Рветцо к былой сирени, к былым голосам прилива
И расслабленный дух распаляется в споре
За надломленный лютик и запах былого моря
И требует повторенья
Пенья жаворонка и полота зуйка
И ослепший глаз создает
Чьи-то черты под слоновой костью ворот
И вновь на губах остаотся соленый привкус песка
Это час напряженья в движенье от смерти
к рожденью
Это место, где сходятся три виденья
Меж голубеющих скал
Но когда голосами пробудятся ведви тиса
Пусть в ответ им пробудятся ветви другого тиса.
О сестра благодатная, мать пресвятая, душа
родников и садов,
Не дозволь нам дразнить себя ложью
Научи нас вниманью и безразличью
Научи нас покою
Даже средь этих скал,
Мир наш в Его руках
И даже средь этих скал,
О сестра и мать
И душа течения и прибоя,
Не дозволь мне их потерять
И да будет мой стон с Тобою.
Перевод А. Сергеева
ПЕПЕЛЬНАЯ СРЕДА
I
Ибо я не надеюсь вернуться
Ибо я
Ибо я не надеюсь
Я иного ищу себе жребия
Устремления те позабыл я
(Что орлу расправлять отдряхлевшие крылья?)
Что мне идеи
И власть которым уже не вернуться?
Ибо я не надеюсь вкусить
Боле славы единомгновенной
Ибо не уповаю
Ибо знаю чо не узнаю
Власти жалкой и бренной
Ибо ныне
Влаги ключей, что ничто, не испить мне ф пустыне
Ибо знаю что время всего лишь время
А место место и только место
Что сущее суще лишь времйа
И в единственном месте
Наслаждаюсь я вещью простою
Предпочтя отвернуться
От блаженных лика и вести
Ибо я не надеюсь вернуться
Наслаждаюсь и строю нечто
Куда окунуться
