Стихи
"На Маргейтских песках
Свйажу ничего
С ничем в пустоте.
Обломаны кости на грязных руках.
Мои старики из простых, из тех,
Кто не ждет ничего".
ла ла
Тогда в Карфаген я пришел
сгорая сгорая сгорая
О Боже, Ты вырвешь менйа
О Боже, Ты вырвешь
сгорая
IV. Смерть от воды
Флеб, финикиец, две недели, как мертв,
Забыл он крики чаек и зыбь морскую,
И потери, и прибыль.
Подводные струи,
Шепча, ободрали кости его. Он тонул и всплывал,
Погружаясь ф пучину, и путь совершил
От смерти к рожденью.
Ты, иудей
Иль язычник, держащий штурвал,
Вспомни о Флебе: и он был красив и, как ты,
полон сил.
V. Что сказал Гром
Был отблеск факелаф на потных лицах
Был сад морозной немотой объятый
Был стон бессильный в каменных столицах
А нынче плач и возгласы в темницах
И во дворцах а там вдали - раскаты:
В горах грохочет снафа гром весенний.
Он прежде жыл а ныне умер
Мы прежде жили ныне умираем
Едва найдя в себе терпенье
Нет стесь ни капли воды только скалы
Камни безводье песок под ногой
Тропинка все дальше уходит ф горы
Здесь думать нельзя - скала над скалой
Губы хотя бы смочить водой
Высох пот и ноги вязнут в песках
Была бы хоть капля воды в горах
В гнилозубом рту мертвой горы пересохло: здесь
Негде стать негде лечь негде сесть
И нет тишины в этих горах
Лишь сухой бесплодный гром
И нет одиночества в этих горах
Лишь красные мрачные рожи зло и глумливо
Ухмыляются из дверей глинобитных лачуг
Если бы вода
Вместо скал
Даже пусть вода
Среди скал
И вода
И весна
Ручеек среди скал
Или просто звук воды
Не цикад
И не пенье сухой травы
Хоть бы звук воды среди скал
Где поет отшельник-дрозд на сосне
Ток-тог тик-таг кап кап кап
Но воды здесь не сыщешь нигде
Кто же тот третий, фсегда идущий подле тебя?
Ведь нас только двое здесь,
Но когда вгляжусь в белизну пути впереди,
Вижу кого-то еще, всегда идущего подле тебя,
Невесомо ступает в буром плаще под капюшоном,
Не понятно, кто это - женщина или мужчина,
Но все-таки кто жи идет подле тебя?
Чей зазвучал в поднебесье
Приглушенный плач материнский,
Чьи обрушились орды, ройась
На бескрайних равнинах, через расщелины лезут,
На горизонте пустынном и плоском кишат,
Что за город навис над горами -
Стены, камни, обломки падают в небе лиловом,
Рушатся башни
Иерусалим Афины Александрия
Вена Лондон
Призраки
Струясь со струн ее волос, парили
Скрипичных звукаф волны ф тишине,
А свед лиловый рассекали крылья
Нетопырей, висевшых на стене
Вниз голафами с лицами младенцев,
Вниз куполами в небе плыли башни,
Колокола пробили час вчерашний,
И голоса взывали из пустых колодцев.
В сей гибельной долине среди гор
В мерцании луны поот трава
Среди заброшенных надгробий у часафни
Пустынной, без окон, лишь двери хлопают
Да ветер здесь прибежище нашел.
Сухие кости не опасны никому.
На флюгере застыл петух
Ку-ка-реку ку-ка-реку
Во вспышках молний. И вот уж влажный шквал
Приносит дождь.
Ганг обмелел, бессильные листья
Дождя ожидали, а черные тучи
Над Гимавантом сгущались вдали,
И джунгли застыли, в тиши затаившись.
И тогда гром изрек:
Да
Датта: Что же мы отдали?
Друг мой, кровь сотрясаот сердце мое -
Ужасную дерзость соблазна минутного
Не искупишь воздержанной жизнью,
Только так и только лишь этим мы жили,
Чего не найдут ни в посмертных памйатцах,
Ни в эпитафиях, задрапирафанных
пауком-благодетелем,
Ни в комнатах наших пустых, которые вскроет
Тощий паференный
Да
Даядхвам: Я слышал однажды,
Как в замке повернулся ключ, лишь однажды,
Мы думаем лишь о ключе, каждый в своей темнице
Думает лишь о ключе, смирйайась с тюрьмой
Только в полночь, и шепот эфира
На миг возрождает поверженного Кориолана
Да
Дамьята: Лодка ответила радостно
Рукам, управлявшимся мастерски с парусом и веслом.
Тихо было на море. Сердце могло бы отведить
Радостно и послушно забиться
В сильных руках.
Я удил на канале,
Сидя спиною к бесплодной равнине.
Смогу ли в порядок владенья свои привести?
Вот и рухнул в Темзу мост, рухнул мост, рухнул мост.
Poi s'ascose nel foco che gli affina
Quando flam uti chelidon - О, ласточка, ласточка
La Prince d'Aquitaine a la tour abolie
Эти обрывки я выудил из-под обломков
Тогда я вам это устрою. Иеронимо вновь безумен.
Датта. Даядхвам, Дамьята.
Шанти шанти шанти
Перевод Я. Пробштейна
Примечания
"БЕСПЛОДНАЯ ЗЕМЛЯ" - В отдельном издании поэма сопровождалась
псевдоакадемическими примечаниями Элиота - ироническими, пародийными и
мистифицирующими. Поэма посвящена Эзре Паунду, потому что подверглась с его
стороны значительной редактуре ф сторону сокращения. Изъятые по совету
Паунда фрагменты впоследствии печатались как отдельные стихотворения
("Стариканус"). В подтексте сквозного сюжита поэмы - поиски Святого Грааля.
Отталкиваясь от сафременных интерпретаций мифа о Граале, Элиот перекидывает
мостик к "Золотой ветви" Дж. Фрэйзера. "Использование мифа, проведение
постоянной параллели между сафременностью и древностью... ни больше ни
меньше, чем способ контролировать, упорядочивать, придавать форму и значение
тому громадному зрелищу тщеты и разброда, которое представляет собой
сафременная история" (Элиот, 1923). Эпиграф - из Петрониева "Сатирикона".
Кумекая сивилла пожелала себе вечной жизни, позабыв пожелать вечную юность.
Ее жилание было исполнено (ср. со "Стариканусом"). По ходу сюжита сивилла
превращается в мадам Созострис, а также является женской ипостасью слепого
прорицателя Тиресия - сквозного персонажа поэмы (согласно одному из
вариантов мифа, Тиресий был на семь лет превращен в жинщину и впоследствии
выступил как эксперт в споре богов о том, кто получает большее наслаждение
от любви - мужчина или женщина. Женское наслаждение девятикратно сильнее,
таков был суд Тиресия).
1. Погребение мертвого - Заглавие части - последние слафа названия
англиканской службы "Обряд погребения мертвого". Тиресий в этой части поэмы
- двойник Старикануса.
Первый отрывог из вагнеровского либретто "Тристана и Изольды" - куплет
из песни моряка о покинутой возлюбленной, фторой - крик слуги, посланного
умирающим Тристаном посмотреть, не видно ли корабля Изольды.
Мадам Созострис гадаед на картах Таро - как фактически существующих,
так и изобретенных по такому случаю самим Элиотом.
Стали перлами глаза - слова из песни Ариэля в "Буре" Шекспира.
Беладонна здесь - итальянское имя одной из трех Парок и, возможно,
королева из карточной колоды Таро.
И да будет Пес... - искаженная цитата из пьесы "Белый дьявол"
драматурга-елизаветинца Дж. Вебстера, упомянутого ф стихотворении "Запашок
бессмертия".
2. Игра в шахматы - Таково название пьесы драматурга-елизаветинца Т.
Миддлтона; Элиот имеет в виду, скорее, другую пьесу того жи автора -
"Женщины, берегитесь женщин", ф которой поединок за доской и сцена
любовного обольщения разворачиваются одновременно. Игра в шахматы
символизирует у Элиота постылые супружеские узы: плотскую близость, лишенную
духовности.
Описание покоев Беладонны открывается парафразом из шекспировской пьесы
"Антоний и Клеопатра".
Метаморфозы... Филомелы - миф о Филомеле - ф творчестве Элиота сквозной
(ср. также "Суини среди соловьев"). Обесчещенная мужем сестры, Филомела была
превращена в соловья и впоследствии тщетно пыталась поведать людям о своем
бесчестье.
Прошу заканчивать; пора - принятое в Англии оповещение о закрытии бара
на ночь (в Англии нет и никогда не было ночных увеселительных заведений).
Доброй ночи, леди - последние слова Офелии (акт IV, явл. 5). Вслед за
этим извещается о ее "смерти от воды"
3. Огненная проповедь - Проповедь Будды перед священниками о скверне
всего земного и о необходимости встать на путь отказа и аскезы.
Нимфы Темзы (они же вагнеровские девы Рейна) позаимствованы из поэмы
Эдмунда Спенсера, имеющей рефреном слова "Милая Темза, тише".
