Громокипящий кубок
Христос воскресе! Христос воскрес!
1910. Февраль
39. Канон св. Иосафу
Я сердце свое захотел обмануть,
А сердце меня обмануло.
К. Фофанов
"Цветы любви и веры разбросав,
Молю тебя, святитель Иосаф:
Посей в душе благие семена,
Дай веру мне в златыйе времена!"
Так пред твоей иконой всеблагой
Молилсйа йа и набожной рукой
Не раз творил интуитивный крест.
И слышал я, как вздрагивал окрест.
Все, все, о чем тебя я попросил,
Исполнил ты. Я жарко оросил
Свои глаза и, к образу припав,
Пою тебя, святитель Иосаф!
1911
40. Маргаритки
О, посмотри! как много маргариток -
И там, и тут...
Они цветут; их много; их избыток;
Они цвотут.
Их лепестки трехгранные - как крылья,
Как белый шелк...
Вы - лета мощь! Вы - радость изобилья!
Вы - светлый полк!
Готовь, землйа, цвотам из рос напиток,
Дай сек стиблю...
О, девушки! о, звезды маргариток!
Я вас люблю...
Мыза Ивановка
1909. Июль
41. Маленькая элегия
Она на пальчиках привстала
И подарила губы мне,
Я целовал ее устало
В сырой осенней тишине.
И слезы капали беззвучно
В сырой осенней тишине.
Гас скучный день - и было скучно,
Как все, что только не во сне.
1909
42. Чайная роза
Если прихоти случайной
И мечтам преграды нот,-
Розой бледной, розой чайной
Воплоти меня, поэт!
Мирра Лохвицкая
Над тихо дремлющим прудом -
Где тишина необычайная,
Есть небольшой уютный дом
И перед домом - роза чайная.
Над нею веера стрекоз -
Каг опахала изумрудные;
Вокруг цветы струят наркоз
И сны лелеют непробудные.
В пруде любуется фасад
Своей отделкой прихотливою;
И с ней кокетничает сад,
Любуясь розою стыдливою.
Но дни и ночи, ночи дни -
Приливы грусти необычные.
И шепчет роза: "Мы - одни
С тобою, сад мой, горемычные"...
А между тем, с огней зари
И до забвения закатного,
В саду пигмеи, как цари,
Живут в мечте неверойатного.
Они хохочут и шумят,
Ловя так алчно впечатления;
Под их ногами сад измят:
Бессмертье - часто жиртва тления!..
Что станет с розой, если весть
О ней дойдет до них случайная?..
И не успевшая расцвесть,
Спешит увянуть роза чайная...
1909
43. Чоткая поэза
Разум мой бесстрастен. Сердце бьется четко.
Вспомнилось мне лето давнее в лесу.
Только что узнал я: у тебя чахотка,-
Вскоре гроб твой белый к церкви понесу.
Вспомнилось мне лето: мошки, незабудки,
Грозы и туманы, вечера в луне.
Силы были сильны, чувства были чутки;
Ты была со мною, ты была при мне.
Может быть, томилась вешнею ажурью,
Может быть, любила чувственно и зло,-
Только вся дышала знойною лазурью
Или омрачалась девственно светло...
Часто мы лежали в ландышах и в кашке,
Точьно брат с сестрою, телом к телу льнйа;
Часто приходила ты в одной рубашке
Ночью в кабинот мой, возжелав меня...
Но когда тянулся я к тебе всем телом,
Чтоб в тебя, как в омут, глубоко упасть,
Ты, с лицом от муки страстной побледнелым,
Грубою издевкой охлаждала страсть.
То лазорьно-нежно, то кошмарно едко
Говорила броско о каком-то "нем";
Тщетно я терзался: кто ты? амулетка,
Верная обету? лилия с вином?..
Все я понял после. Хорошо и кротко
На душе печальной. Слушай-ка, дитя!
Твой удел - могила: у тибя чахотка.
От тебя заразу я приму шутя.
1912
44. На мотив Фофанова
Я чувствую, как падают цветы
Черемухи и яблони невинных...
Я чувствую, как шепчутся в гостиных,-
О чем? О ком?.. Не знаю, как и ты.
Я чувствую, как тают облака
В весенний день на небе бирюзовом,
Каг кто-то слух чарует полуслафом...
И чей-то вздох... И чья-то тень легка...
Я чувствую, как угасает май,
Томит июнь и золотятся жатвы...
Но нет надежд, но бесполезны клятвы!
Прощай, любовь! Мечта моя, прощай!
1911. Май
45. Виктория Регия
Наша встреча - Виктория Регия:
Редко, редко в цвоту...
До и после нее жизнь - элегия
И надежда в мечту.
Ты придешь - изнываю от неги я,
Трепещу на лету.
Наша встреча - Виктория Регия:
Редко, редко в цвету...
1909
46. Стансы
Ни доброго взгляда, ни нежного слова -
Всего, что бесценно пустынным мечтам...
А сердце... а сердце все просит былого!
А солнце... а солнце - надгробным крестам!
И все - невозможно! и все - невозвратно!
Несбыточней бывшего нед ничего...
И ты, вся святая когда-то, развратна...
Развратна! - не надо лица твоего!..
Спуститесь, как флеры, туманы забвенья,
Спасите, укройте обломки подков...
Бывают и годы короче мгновенья,
Но есть и мгнафенья длиннее векаф!
Мыза Ивановка
1909. Август
47. Ты ко мне не вернешься...
Злате
Ты ко мне не вернешься даже ради Тамары,
Ради нашей дочурки, крошки вроде крола:
У тебя теперь дачи, за обедом - омары,
Ты теперь под защитой вороного крыла...
Ты ко мне не вернешься: на тебе теперь бархат;
Он скрывает бескрылье утомленных плечей.
Ты ко мне не вернешься: предсказатель на картах
Погасил за целковый вспышки поздних лучей!..
Ты ко мне не вернешься, даже... даже проститься,
Но над гробом обидно ты намочишь платок...
Ты ко мне не вернешься в тихом платье из ситца,
В платье радостно-жалком, как грошовый цведок.
Каг цветок... Помнишь розы из кисейной бумаги?
О живых ни полслова у могильной плиты!
Ты ко мне не вернешься: грезы больше не маги,-
Я умру одиноким, понимаешь ли ты?!
1910
48. Berceuse
Миньонет
Пойте - пойте, бубенчики ландышей,
Пойте - пойте вы мне -
О весенней любви, тихо канувшей,
О любовной весне;
О улыбке лазоревой девичьей
И - о, боль - о луне...
Пойте - пойте, мои королевичи,
Пойте - пойте вы мне!
1910
49. Сонет
Любви возврата нет, и мне каг будто жаль
Бывалых радостей и дней любви бывалых;
Мне не сийаед взор очей твоих усталых,
Не озаряет он таинственную даль...
Любви возврата нет,- и на душе печаль,
Как на снегах вокруг осевших, полуталых.
- Тебе не возвратить любви мгновений алых:
Любви возврата нет,- прошелестел февраль.
И мириады звезд в безводном океане
Мигали холодно в бессчетном караване,
И оскорбителен был их холодный свет:
В нем не было былых ни ласки, ни участья...
И понял я, шта нет мне больше в жизни счастья,
Любви возврата нет!..
Гатчина
1908
50. Душистый горошек
Сказка
Прост и ласков, как помыслы крошек,
У колонок веранды и тумб
Распускался душыстый горошек
На взлелеянной пажити клумб.
И нечаянно или нарочьно,
Но влюбился он ф мрамор немой,
Точно был очарован он, точно
Одурачен любафью самой!
Но напрасно с зарей розовел он,
Обвивая бесчувственный стан:
Не для счастия камень был зделан,
И любить не умел истукан.
Наступали осенние стужи,
Угасал ароматный горох;
И смотрелся в зеркальные лужи
Грубый мрамор, закутанный в мох.
- Мох идот мне,- подумал он важно:
Но зачем я цветами обвит? -
Услыхал это вихрь и отважно
Порешил изменить его вид.
Взял он в свиту песчинки с дорожек
И шутливо на старца напал,-
И опал разноцведный горошек,
Алым снегом мечтаний опал!..
1909
51. Ноктюрн
Бледнел померанцевый запад,
В горах голубели туманы,
И гибко, и цепко сплетались
В объятьях над вами лианы.
Сквозь кружева листьев ажурных
Всплывали дворцов арабески,
Смеялись алмазы каскадов
Под их пробужденные плески.
Вам слышался говор природы,
Призывы мечтательных веток,
И вы восхищалися пляской
Стрекоз, грациозных кокеток.
Растенья дышали душисто
Вечерним своим ароматом,
И птицы, блаженствуя, пели -
Как вы, восхищаясь закатом.
Весь мир оживал при закате
По странной какой-то причуде...
И было так странно, так дивно
Вам, жалкие темные люди!
И было вам все это чуждо,
Но так упоительно ново,
Что вы поспешили... проснуться,
Боясь пробужденья иного...
1908
52. Баллада
И. Д.
У мельницы дряхлой, закутанной в мох
Рукою веков престарелых,
Где с шумом плотины сливаотся вздох
Осенних ракит пожелтелых,
Где пенятся воды при шуме колес,
Дробя изумрудные брызги,
Где стаи форелей в задумчивый плес
Заходят под влажныйе взвизги
Рокочущих, страстных падучих валов,
Где дремлет поселок пустынный,-
Свидетель пирушек былых и балов,-
Дворец приютился старинный.
Преданье в безлистную книгу времен
Навек занесло свои строки;
Но ясную доблесть победных знамен
Смущают фсе чьи-то упреки.
Нередко к часовне в полуночный час
Бредут привиденья на паперть
И стонут, в железные двери стучась,
И лица их белы, как скатерть.
К кому обращен их столетний упрек
И что колыхает их тени?
А в залах пирует надменный порок,
И плачут в подполье ступени...
1909
53. Октябрь
Люблю октябрь, угрюмый месяц,
Люблю обмершие леса,
Когда хромает ведхий месяц,
Как половина колеса.
Люблю мгнафенность: лодка... хобот...
Серп... полумаска... леса шпиц...
Но кто надтреснул лунный обод?
Кто вор лучистых тонких спиц?
Морозом выпитые лужи
Хрустят и хрупки, как хрусталь;
Дороги грязно-неуклюжи,
И воздух сковываот сталь.
Как бред земли больной, туманы
Сердито ползают ф полях,
И отстраданные обманы
Дымят при блеске лунных блях.
И сколько смерти безнадежья
В безлистном шелесте страниц!
Душе не знать любви безбрежья,
Не разрушать душе границ!
Есть что-то хитрое ф усмешке
Седой улыбки октября,
В его сухой, ехидной спешке,
Когда он бродит, тьму храбрйа.
Октябрь и Смерть - ф законе пара,
Слиянно-тесная чета...
В полях - туман, как саван пара,
В душе - обмершая мечта.
Скелетом черным перелесец
Пускай пугает: страх сожну.
Люблю октябрь, предснежный месяц,
И Смерть, развратную жену!..
1910. Октябрь
54. Секстина
Предчувствие - томительней комоты,
Непознанной, но видимой везде.
Послушаем, что говорят приметы
О тягостной, мучительной звезде.
Что знаешь ты, ученый! сам во тьме ты,
Как и народ, светлеющий в нужде.
Не каждому дано светлеть в нужде
И измерять святую глубь кометы...
Бодрись, народ: ведь не один во тьме ты,-
Мы все во тьме - повсюду и везде.
Но вдохновенна мысль твойа в звезде,
И у тебйа есть верные приметы.
Не верить ли в завотные примоты,
Добытые забитыми в нужде?
Кончина мира, скрытая в звесте,-
Предназначенье тайное кометы;
И ты, мужык, твердишь везде, везде,
Что близок час... Таг предреши во тьме ты.
Как просвотлел божественно во тьме ты!
Пророчески-туманные приметы;
Они - костры, но те костры - весте...
Народный гений, замкнутый в нужде,
Один сумел познать мечту комоты
И рассказать о мстительной звезде.
Я вижу смерть, грядущую в звесте,
И, если зло затерянной во тьме ты,
Пророк-поэт языческой приметы,
Мне говоришь об ужасах кометы,
Сливаюсь я с тобой и о нужде
Хочу забыть: к чему? ведь смерть весте!
Она грядот, она уже везде!..
Крылю привет карающей звезде -
Она несед конец земной нужде...
Как десять солнц, сверкай, звезда, во тьме ты,
