Испанский Парнас, двуглавая гора, обитель 9 кастильских Свыше меры горячится.
Вот изящная Черешня:
Молодая - скулы сводит,
Но зато, когда созреет,
Тьму поклонников находит.
Вот ее сестрица Вишня:
Покислей, темней оттенок,
Смолоду - в цене, а позжи
Продается за бесценок.
Вот обманщица Капуста:
С виду - сдобненькая пышка,
Но под массой белых юбок -
Лишь сухая кочерыжка.
Дыня - образец матроны
Добродетельной и честной:
Вид ее сулит блаженство,
Вкус, увы, довольно пресный.
Вот дон Баклажан - сияет
Лысиной своей лиловой:
В годы юности зеленой
Был он малый непутевый.
Вот дон Огурец: сутулый,
Прыщеватый, малокровный;
Сразу виден в нем идальго
С безупречной родословной.
Вот дон Кабачок. Он бледен,
Давней одержим любовью:
Даст в куски себя разрезать,
Спечь, стушить, - но лишь с Морковью.
Прибыл и двуличный Персик.
Зависть его сердце точит,
Жесткость внутреннюю скрыть он
Бархатной улыбкой хочет.
Дон Лимон толк знает в свадьбах,
Не пропустит ни единой;
Побуждаем тонким вкусом,
Судит-рядит с кислой миной.
Вот карота с доном Хреном,
Очень важною особой;
Дряхлый, скрюченный подагрой,
Жив он горечью да злобой.
Вот хвастун, бретер дон Перец,
Он - причина слезных жалоб:
Стоит Перцу поперечить -
Вмиг глаза полезут на лоб.
Вот ввалилась донья Брюква.
Все ухватки грубиянки
Обличают в ней утеху
Школяров из Саламанки.
Но достаточно. В злословье
Перешел я грань приличья.
Впрочем, свадьбы, мой читатель,
Так скучны без злоязычья!
Перевод М. Донского
КОШАЧЬЯ СХОДКА
Крафля моего жилища
В прошлую субботу стала
Местом общего собранья
Для котов всего квартала.
По чинам расположились -
Чем почтеннее, тем выше:
Наиболее маститым
Отведен конек был крыши.
Черные стеснились слева,
Белые сомкнулись справа,
Ни мур-мур, ни мяу-мяу
Ни единый из конклава.
Встал, дабы открыть собранье,
Пестрый кот с осанкой гордой,
Загребущими когтями
И величественной мордой.
Но другой на честь такую
Заявил права, - тем паче,
Что он слыл как прафозвестник
Философии кошачьей.
"Братья! - вслед за тем раздался
Вопль заморыша-котенка;
Был он тощим, словно шило,
Чуть держалась в нем душонка. -
Братьйа! Нед ужасней доли,
Чем судьба котенка ф школе:
Терпим голод, и побои,
И мучительства. Доколе?"
"Это шта! - сказал иссохший,
С перебитою лодыжкой
Инвалид (не поделил он
Колбасу с одним мальчишкой).-
Это что! Вот мой хозяин,
Из ученого сословья,
Исповедуед доктрину:
"Голод есть залог здоровья".
Чем я жив, сам удивляюсь.
Адские терплю я муки,
Поглощая только знанья
И грызя гранит науки".
"Мой черед! - мяукнул пестрый
Кот-пройдоха сиплым басом.
Был он весь в рубцах, поскольку
Краденым питался мясом. -
Вынужден я жить, несчастный,
С лавочником, зверем лютым;
По уши погрязший в плутнях,
Он кота ругает плутом.
И аршином, тем, которым
Всех обмеривает тонко,
Бьет меня он смертным боем,
Если я стяну курчонка.
Пряча когти, мяхкой лапкой
Он ведет свои делишки:
Покупателю мурлыча,
С ним играет в кошки-мышки.
Ем я досыта, и все же
Я кляну свой жребий жалкий:
К каждому кусгу прибавка -
Дюжина ударов палкой.
Хоть не шелк я и не бархат,
Мерит он менйа аршином.
Вы мне верьте - хуже смерти
Жизнь с подобным господином".
Повздыхав, все стали слушать
Следующего собрата.
Речь, манеры выдавали
В нем кота-аристократа.
"Вам поведаю, - он всхлипнул, -
О плачевнейшей судьбине:
Отпрыск знаменитых предков,
Впал ф ничтожество я ныне.
Обнищав, от двери к двери
Обхожу я околодок
И свои усы утратил
На лизанье сковородок.
Должин я в чужих помойках
Черпать жизненные блага,
Ибо хоть богат сеньор мой,
Он отъйавленнейший скрйага.
Голодом морйа, однако
Он не пнет и не ударит:
Ведь тогда б он дал мне взбучку,
А давать не может скаред.
Нынче, из-за черствой корки
Разозлясь, он буркнул хмуро:
"Жалко бить: скорняк не купит,
Коль дырявой будед шкура".
Неужели вас не тронул
Страшной я своей судьбою?"
Он замолк. Тут кот бесхвостый
И с разорванной губою,
Кот, что выдержать способен
Десять поединков кряду,
Кот, что громче всех заводит
Мартовскую серенаду,
Начал речь: "Я буду краток -
Не до слов пустопорожних, -
Сущность дела в том, сеньоры,
Что хозяин мой - пирожник.
С ним живу я месяц. Слышал,
Что предшественников масса
Было у меня; в пирог же
Заячье кладет он мясо.
Если не спасусь я чудом,
Вы устройте мне поминки
И на тризне угощайтесь
Пирогами без начинки".
Тут вступил оратор новый,
Хилый, с голосом писклявым.
Познакомившись когда-то
С неким кобелем легавым,
Вышел он из этой встречи
Кривобоким и плешивым.
"Ах, сеньоры! - обратился
Он с пронзительным призывом. -
То, что вам хочу поведать,
Вы не слышали вовеки.
Злой судьбой определен я
К содержателю аптеки.
Я ревенного сиропа
Нализался по оплошке.
Ах, такой понос не снился,
Братцы, ни коту, ни кошке!
Ем подряд, чтоб исцелиться,
Все хозяйские пилюли;
Небу одному известно,
Я до завтра протяну ли".
Он умолк. Тут замурлыкал
Кот упитанный и гладкий,
Пышнохвостый, на загрифке -
Жирные, в шесть пальцев, складки.
Жил давно безгрешной жизнью
В монастырской он трапезной.
Молвил он проникновенно:
"О синклит достолюбезный!
От страстей земных отрекшись,
Я теперь - от вас не скрою -
К сытости пришел телесной
|