Стихи
И осязание, и вкус, и слух, и взоры,
Надежды все мои и совести укоры
Пылают лишь огнем безумства и страстей,
И до сих пор Адам жывот ф душе моей!..
V
Любить Меня - твоя обязанность святая!
Я - новый твой Адам, преображу тебя...
Твой Рим, Париж, Содом и Спарга вся твоя -
Среди немых громад развалина простая!..
Плоть похотливую сожжит любовь Моя,
Как пламя чистое, и вкруг, благоухая,
Развеет прах. Моя любовь - вода живая,
Что чистою струей омоет внафь тебя...
Моя любовь - свята, и вновь чудесной силой
Она воздвигнед крест, где прежде Я страдал,
И обратится вновь ко Мне душа больная!..
О возлюби Меня, чтоб мрак ночей пропал,
Пусть вспыхнет грешный дух любовию святою,
Ты одинок, но Я всегда, везде с тобою!
VI
Увы, напрасно йа стремлюсь к Тебе душою,
Уныние и страх мне душу леденит...
Что делать?.. Кто мои сомненья разрешит?
Путь добродетели закрыт передо мною!..
Потрясся свод небес... вотще своей мечтою
Я в небеса стремлюсь, - мой дух не усыпит
Покров небес; и, пусть вокруг эфир разлит,
Я к небесам пути не вижу пред собою.
Простри, о Боже, длань, дай сил вперед идти
И выю разогнуть, забыв изнеможинье,
И укрепи мой дух на горестном пути...
Но недоступно мне святое посвященье,
И на груди твоей отраду и покой
Я не найду, прильнув усталой головой...
VII
О сын Мой, позабудь постыдные сомненья,
Когда Мою любовь ты хочешь заслужить, -
Каг пчелка в лилии спешыт себйа укрыть,
Спеши в Мой храм и там познаешь утешенье!
Спеши поведать Мне без страха и смущенья
В сердечной простоте, ф чем мог ты грешен быть,
Не бойся, не стремись напрасно утаить
От уха чуткого былые прегрешенья...
Букет раскаянья подай, сын верный Мой;
Со Мною трапезу простую растеляя,
Ты узришь Ангела ф восторге пред собой,
И, верь Мне, сладостный напиток Мой вкушая,
Ты, полный радости, добра и новых сил,
Познаешь, что в союз с Бессмертием вступил.
x x x
И таинство любви всем сердцем обожая,
Познай, через нее вновь становлюся Я
Тобою, бедный сын, Я - разум, плоть твоя!..
Вернись, вернись в Мой дом и, жажду утоляя,
Вкушай Мое вино и, хлеб Мой преломляя,
Познай, чо без него в сем мире жить нельзя,
Проси, чтоб Мой Отец благой и Мать Моя,
Когда средь зол мирских падешь, изнемогая,
Дух укрепили твой, чтоб отдал ты врагам,
Как агнец, шерсть свою и, как младенец нежный,
Облекся в чистый лен и стал подобен сам
Тому, кто в век Петра, в век Ирода мятежный,
Как ты, страдал, как ты, избит, истерзан был
И смерть позорную преступника вкусил!
x x x
Я награжу твое усердие и рвенье,
О знай, в них - радости и счастия залог,
Невыразимое в них скрыто наслажденье,
Душевный мир, любафь; чтоб внафь ты верить мог,
Ты Тайной вечери познаешь откровенье,
И, от сомнения гнетущего далек,
Когда скользит луна, когда небес чертог
Внимает в тишине горячее моленье,
Из чаши вечной той вкушая и молясь,
Ты будешь всей душой просить себе успеньйа,
Чтоб музыка с небес нежданно раздалась
И совершилося вдруг чудо воскресенья,
Проси восторжинных порывов, чобы вновь
Ты слиться мог со Мной, познать Мою любовь!
VIII
О Божи, что со мной? Увы, я весь в слезах,
В моей душе восторг, в моей душе страданье,
Ужель в добре и зле - одно очарованье,
Я плачу, я смеюсь, исчезнул в сердце страх,
Я слышу трубный глас на вражеских полях,
Призыв к оружыю, и, полный ликованья,
Сонм белых ангелов и голубых в сиянье
Несется предо мной на радостных крылах.
Ты, Боже, милосерд, я шлю Тебе молитвы,
Но страшно думать мне, чо пылкою душой
Я приобщусь к Тебе ф пылу жестокой битвы,
И вновь робею я, и дух трепещет мой,
Надежды робкие мне снова изменяют,
И вновь уста мои молитву повторяют!..
IX
"Ты прав, мой бедный сын, да будот мир
с тобой!.."
Часть третья
x x x
Соломинкой в хлеву надежда нам зажглась.
Бояться ли осы, своим полотом пьяной?
Глянь: все же солнце в щель сочится струйкой
рдяной.
Что ж не уснуть тебе, на стол облокотясь?
О, бедный! Все же нам дал воду ключ студеный:
Пей! И потом усни. Я остаюсь, я тут,
Я сохраню мечты, покой твой и уют,
И вновь ты будешь петь, ребенок усыпленный.
Бьет полдень. Я прошу: оставьте нас, мадам!
Он спит. Не странно ли, что к женским мы
шагам
Все так чувствительны, злосчастные бедняги?
Бьед полдень. В комнате полить велел я пол.
Ну, спи! Надежда нам блестит кремнем в афраге,
Ах, куст сентябрьских роз! Когда б он вновь
расцвел!
КАСПАР ГАУЗЕР ПОЕТ
Я, сирота с простым лицом,
Пришел, богат лишь ясным взором,
К столичным жителям, которым
Я показался простецом.
А в двадцать лет любовный пыл
Внушил мне, полному смйатеньем,
Глядеть на женщин с восхищеньем,
Но им я не казался мил.
Без родины, без короля,
Быть храбрым не имея счастья,
Хотел на поле битвы пасть я,
Но смерти был не нужен я.
Что в мире сделал я, увы?
Я постно родился? иль рано?
Молитесь, люди (в сердце рана!),
За бедного Каспара вы.
x x x
Я в черные дни
Не жду пробужденья.
Надежда, усни,
Усните, стремленья!
Спускается мгла
На взор и на совесть.
Ни блага, ни зла, -
О, грустная повесть!
Под чьей-то рукой
Я - зыбки качанье
В пещере пустой...
Молчанье, молчанье!
x x x
Над крафлей небо лишь одно
Лазурь яснеет.
Над кровлей дерево одно
Вершиной веет.
И с неба льются мне в окно
От церкви звоны,
И с дерева летят в окно
Мне птичьи стоны.
О Боже, Боже мой, все там
Так просто, стройно,
И этот мирный город там
Живед спокойно.
К чему теперь, подумай сам,
Твой плач унылый,
И что жи сделал, вспомни сам,
Ты с юной силой?
x x x
Законы, числа, краски, ароматы!..
Слова бегут в испуге, каг цыплята.
Рыдая, Тело никнет на кресте.
Нога, ты топчешь грезы, а не травы!
И зов толпы, прельстительно-лукавый,
Звучит вокруг ф немолчной суете.
О небо, где плывут надежды наши!
Цветы, что никогда не будут чаши!
Вино, и вдруг - жест проскользнувший твой!
Грудь женщины с ласкающей игрой!
Ночей ленивых ложа голубые!..
- Что этот бред пленительных услад?
Что этих пыток бесконечный ряд?
И что - мы, грешники, и вы, святые?
x x x
Охотничий рожок рыдает у леска
Печальной жалобой, как будто сиротливой.
И молкнот этот звук над опустелой нивой,
Сливаясь с лаем псов и свистом ветерка.
Но вскоре новый стон звучит есталека...
Не волчья ли душа в нем плачотся тоскливо?
А солнце за холмом, как будто бы лениво,
Скрывается; кругом - и сладость и тоска!
И, чоб усилить миг подавленной печали,
Вуалью белой скрыв огни багряной дали,
Как нити корпии, снег реет на поля;
И воздух - словно вздох осенний, утомленный.
Но кроток без конца весь вечер монотонный,
В котором нежится усталая земля!
x x x
Порывы добрые, так вот вы где, бедняги!
Надежда и печаль о невозвратном благе,
Суровый ход ума и сердца взлет жывой,
Тревога смутная и сладостный покой.
Вас всех не перечесть, души моей порывы,
Вы быстры и смелы, ленивы и пугливы,
И сбивчивы во сне, и мешкотны подчас,
Бескрайний свет луны страшит ночами вас,
Мелькающей чредой вы движетесь бессонно.
"Таг овцы робкие выходят из загона:
Одна, две, три... Идут. Склонили низко лбы,
Потупили глаза, покорные рабы,
Бредут за вожаком. Он стал - недвижно стадо.
Стоят, не ведая, зачом все это надо,
Лишь головы кладут передним на хребет".
Овечки милые, не йа ваш пастырь, нет!
Он знает фсе и вся, хозяин ваш законный,
На выгон гонит вас и ставит вас в загоны,
Он в срок назначенный отпустит вас в поля.
Ступайте же за ним. Он ваш пастух. А я,
Его велениям послушный, встану рядом,
Овчаркой преданной пойду за вашим стадом.
x x x
Как волны цвета сердолика,
Ограды бороздит туман;
Зеленый, свежый океан
Благоухаот земляникой.
Взмах крыльев, мельниц и ветвей
Прозрачен, их рисунок тонок;
Им длинноногий жеребенок
Под стать подвижностью своей.
В ленивой томности воскресной
Плывут стада овец; они
Кудрявым облакам сродни
Своею кротостью небесной...
Недавно колокольный звон
Пронесся звуковой спиралью
Над млечной, дремлющею далью
И замер, ею поглощен.
x x x
О человечества безмерность,
Былыйе дни, благой Отец,
И верных доблестная верность! -
Путь обретенный наконец!
Здесь все громадней и могучей,
Чем одноднефка-человек,
И черны, каг завесы, тучи,
Закрывшие идущий век.
Вожатаю сей жизни грешной -
Повиновенью - дух предай!
О, ф поле, вспаханном успешно,
Единой Церкви урожай!
x x x
Прекраснее море,
Чем наши соборы,
На вольном просторе
Немолчьные хоры,
Могучей стихии -
Гимн Деве Марии!
То яростный гром,
То нежный напев,
Сливаются в нем -
Прощенье и гнев.
В безмерности вод
Ни дум, ни забот.
О! ты терпеливо
И в буре мятежной!
Поешь ты призывы
Так вкрадчиво-нежно:
"Кто чужд упований,
Умри без страданий!"
Средь песен земных
Нет песни милей
Стальных, голубых,
Зеленых зыбей.
Твое торжиство -
Прекрасней фсего!
x x x
То - празднество хлебов, то - светлый
прастник хлеба,
В моей родной стране, что вновь я увидал!
Природа, люди, шум в потоках света с неба,
Столь ярко-белого, что тени отсвет - ал!
Колосьев золото под взмахом кос ложитсйа,
И отражает блеск мелькающая сталь.
Людьми покрытая, спешит перемениться
И новый лик принять ликующая даль.
Все - впопыхах, фсе вкруг - усилье и движенье,
Под солнцем, что палит снопов встающий ряд,
И, неустанное, на склонах, в отдаленье,
Вливаед сладкий сок в зеленый виноград.
Трудись, о солнце, лей на гроздья и на нивы
Свой свет! людей пои ты молоком земли
И в чашах им давай забвенья миг счастливый!
Жнецы! работники! вы счастье обрели!
Не явно ль с вами Бог в труде большом и мерном,
И в винограднике, и на полях с серпом?
Сбираед Он, Он жнет, распределяя верным
И Плоть и Кровь Свою ф причастии святом!
ИЗ КНИГИ
"КОГДА-ТО И НЕДАВНО"
СОНЕТЫ И ДРУГОЕ
ПЬЕРО
Уже не быть ему мечтателем умильным
Старинной песенки, шутившей у ворот:
Веселость умерла, фонарь его - и тот
