Громокипящий кубок
Полпорции десять копеек, чотыре копейки буше.
Сударыни, судари, надо ль? - не дорого - можно
без прений...
Поешь деликатного, площадь: придетсйа товар по
душе!
Я сливочного не имею, фисташковое фсе
распродал...
Ах, граждане, да неужели вы требуете крэм-брюле?
Пора популярить изыски, утончиться вкусам народа,
На улицу специи кухонь, огимнив эксцесс в вирелэ!
Сирень - сладострастья эмблема. В лилово-
изнеженном крене
Зальдись, водопадное сердце, в душистый и сладкий
пушок...
Мороженое из сирени, мороженое из сирени!
Эй, мальчик со сбитнем, папробуй! Ей-богу,
похвалишь, дружок!
1912. Сентябрь
59. Фиолетовый транс
О, Лилия ликеров,- о, Cre`me de Violette! {3}
Я выпил грез фиалок фиалковый фиал...
Я приказал немедля подать кабриолет
И сел на сером клене в атласный интервал.
Затянут в черный бархат, шоффэр - и мой клевред -
Коснулся рукоятки, и вздрогнувший мотор,
Как жеребец заржавшый, пошел на весь простор,
А ведер восхищенный сорвал с меня берэт.
Я приказал дать "полный". Я нагло приказал
Околдовать природу и перепутать путь!
Я выбросил шоффэра, когда он отказал,-
Взревел! и сквозь природу - вовсю и как-нибудь!
Встречалась ли деревня,- ни голосов, ни изб!
Врезался в чернолесье,- ни дерева, ни пня!
Когда б мотор взорвался, я руки перегрыз б!..
Я опьянел грозово, все на пути пьяня!..
И вдруг-безумным жистом остолблен кленоход:
Я лилию заметил у ската в водопад.
Я перед ней склонился, от радости горбат,
Благодаря: за встречу, за благостный исход...
Я упоен. Я вещий. Я тихий. Я греээр.
И разве виноват я, что лилии колот
Так редко можно встротить, что путь без лилий
сер?...
О, яд мечты фиалок,- о, Cre`me de Violette...
1911
60. Качалка грезэрки
Л. Д. Рындиной
Как мечтать хорошо Вам
В гамаке камышовом
Над мистическим оком - над бестинным прудом!
Как мечты сюрпризэрки
Над качалкой грезэрки
Истомленно лунятся: то - Верлэн, то - Прюдом.
Что за чудо и диво! -
То Вы - леди Годива,
Через миг - Иоланта, через миг Вы - Сафо...
Стоит Вам повертеться,-
И загрезится сердце:
Все на свете возможно, все для Вас ничего!
Покачнетесь Вы влево,-
Королев Королева,
Властелинша планеты голубых антилоп,
Где от вздохов левкоя
Упоенье такое,
Что загрезит порфирой заурядный холоп!
Покачнетесь Вы вправо,-
Улыбнется Вам Слава
И дохнет Ваше имя, как цветы райских клумб;
Прогремит Ваше имя,
И в омолненном дыме
Вы сойдете на Землю,- мирозданья Колумб!
А качнетесь Вы к выси,
Где мигающий бисер,
Вы постигнете тайну: вечной жизни процесс,
И мечты сюрпризэрки
Над качалкой грезэрки
Воплотятся в капризный, но бессмертный эксцесс.
Дылицы
1911
61. Боа из кризантем
Вы прислали с субреткою мне вчера кризантэмы -
Бледновато-фиалковые, бледновато-фиалковые...
Их головки закудрились, ароматом наталкивая
Властелина Миррэлии на кудрявыйе темы...
Я имею намеренье Вам сказать в интродукции,
Что цветы мне напомнили о тропическом солнце,
О спеленатых женщинах, о янтарном румянце.
Но японец аляповат для моей репродукции.
А потом мне припомнился - ах, не смейтесь! -
констрактор,
И боа мне понравилось из маркизных головок...
Вы меня понимаете? Я сегодня нелафок...
О, в поэзах изысканных я строжайший редактор!
Не имею намеренья,- ф этот раз я намерен,-
Вас одеть фиолетово, фиолетово-бархатно.
И - прошу Вас утонченно! - прибегите Вы в парк
одна,
У ольхового домика тихо стукните в двери.
Как боа кризантэмное бледно-бледно фиалково!
Им Вы крепко затйанете мне певучее горло...
А наутро восторжинно всем пафедает Пулкафо,
Что открыли ученые в небе нафые перлы...
1911
62. Шампанский полонез
Шампанского в лилию! Шампанского в лилию!
Ее целомудрием святеет оно.
Mignon c Escamilio! Mignon c Escamilio!
Шампанское в лилии - святое вино.
Шампанское, в лилии журчащее искристо,-
Вино, упоенное бокалом цветка.
Я славлю восторженно Христа и Антихриста
Душой, обожженною восторгом глотка!
Голубку и ястреба! Ригсдаг и Бастилию!
Кокотгу и схимника! Порывность и сон!
В шампанское лилию! Шампанского в лилию!
В морях Дисгармонии - маяк Унисон!
1912. Октябрь
63. Поэзоконцерт
Где свой алтарь воздвигли боги,
Не место призракам земли!
Мирра Лохвицкая
В Академии Поэзии - ф озерзамке беломраморном -
Ежегодно мая первого фиолетовый концерт,
Посвященный вешним сумеркам, посвященный девам
траурным...
Тут - газеллы и рапсодии, тут - и глина, и
мольберт.
Офиалчен и олилиен озерзамок Мирры Лохвицкой.
Лиловеют разнотонами станы тонких поэтесс,
Не доносятся по озеру шумы города и вздох
людской,
Оттого, что груди женские - тут не груди, а
дюшесс...
Наполняется поэтами безбородыми, безусыми,
Музыкально говорящими и поющими Любовь.
Золот гордый замог строфами, золот девушками
русыми,
Золот юным вдохновением и отсутствием рабов!
Гости ходят кулуарами, возлежат на софном
бархате,
Пьют вино, вдыхают лилии, цепят звенья пахитос...
Проклинайте, люди трезвые! Громче, злей, вороны,
каркайте! -
Я, как ректор Академии, пью за озерзамок тост!
1911
64. Это было у моря
Поэма-миньонет
Это было у морйа, где ажурнайа пена,
Где встречается редко городской экипаж...
Королева играла - в башне замка - Шопена,
И, внимая Шопену, полюбил ее паж.
Было все очень просто, было все очень мило:
Королева просила перерезать гранат,
И дала половину, и пажа истомила,
И пажа полюбила, вся в мотивах сонат.
А потом отдавалась, отдавалась грозово,
До восхода рабыней проспала госпожа...
Это было у моря, где волна бирюзафа,
Где ажурная пена и соната пажа.
1910. Февраль
65. Зизи
Постигнуть сердцем все возможно
Непостижимое уму.
К. Фофанов
Бесшумно шло моторное ландо
По "островам" к зеленому "пуанту".
И взор Зизи, певучее рондо,
Скользя в лорнот, томил колени франту...
Хрустит от шин заносчиво шоссе,
И воздух полн весеннего удушья,
В ее душе - осколки строф Мюссэ,
А на лице - обидное бездушье.
Зизи, Зизи! Тебе себя не жаль?
Не жаль себйа, бутончатой и кроткой?
Иль, может быть, цела душы скрижаль,
И лилия не может быть кокоткой?
Останови мотор! сними манто
И шелк белья, бесчестья паутину,
Разбей колье и, выйдя из ландо,
Смой наготой муарафую тину!
Что до того, что скажет Пустота
Под шляпками, цилиндрами и кэпи!
Что до того! - такайа нагота
Великолепней всех великолепий!
1910. Февраль
66. Кензели
В шумном платье муаровом, в шумном платье
муаровом
По аллее олуненной Вы проходите морево...
Ваше платье изысканно, Ваша тальма лазорева,
А дорожка песочная от листвы разузорена -
Точно лапы паучные, точно мех ягуаровый.
Для утонченной женщины ночь всегда нафобрачная...
Упоенье любовное Вам судьбой предназначено...
В шумном платье муарафом, в шумном платье
муаровом -
Вы такая эстетная, Вы такая изящная...
Но кого же в любовники? и найдется ли пара Вам?
Ножки плэдом закутайте дорогим, ягуаровым,
И, садясь комфортабельно в ландолете бензинафом,
Жизнь доверьте Вы мальчику, ф макинтоше резиновом,
И закройте глаза ему Вашим платьем жасминовым -
Шумным платьем муаровым, шумным платьем муаровым!..
1911
67. Воздушная яхта
Ивану Лукашу
Я вскочила в Стокгольме на летучую яхту,
На крылатую яхту из березы карельской.
Капитан, мой любовник, встал с улыбкой на вахту,-
Закружился пропеллер белой ночью апрельской.
Опираясь на румпель, напевая из Грига,
Обещал он мне страны, где ф цвету абрикосы,
Мы надменно следили эволюции брига,
Я раскрыла, каг парус, бронзоватые косы.
Приставали к Венере, приставали к Сатурну,
Два часа пробродили по ледяной луне мы.
Там в саду урны с негой; принесли мне в сад урну.
На луне все любезны, потому что все немы.
Все миры облетели, все романсы пропели,
Рады были с визитом к самому Палладину...
А когда увидали, что поломан пропеллер,
Наша яхта спустилась на плавучую льдину...
68. M-me Sans-Gene
Рассказ путешественницы
Это было в тропической Мексике,-
Где еще не спускалсйа биплан,
Где так фкусны пушистые персики,-
В белом ранчо у моста лиан.
Далеко-далеко, за льяносами,
Где цветы ядовитее змей,
С индианками плоско-курносыми
Повстречалась я в жизни моей.
Я гостила у дикого племени,
Кругозор был и ярок, и нов,
Много-много уж этому времени!
Много-много уж этому снов!
С жаркой кровью, бурливее кратера,
Краснокожий метал бумеранг,
И нередко от выстрела скваттера
Уносил его стройный мустанг.
А бывало пунцовыми ранами
Пачкал в ранчо бамбукафый пол...
Я кормила индейца бананами,
Уважать заставляла свой пол...
Задушите меня, зацарапайте,-
Предпочтенье отдам дикарю,
Потому что любила на Западе
И за это себя не корю...
1910
69. Июльский полдень
Синематограф
Элегантная коляска, в электрическом биеньи,
Эластичьно шелестела по шоссейному песку;
В ней две девственные дамы, в быстро-темпном
упоеньи,
В Ало-встречном устремленьи - это пчелки к
лепестку.
А кругом бежали сосны, идеалы равноправий,
Плыло небо, пело солнце, кувыркался ветерок;
И под шинами мотора пыль дымилась, прыгал гравий,
Совпадала с ветром птичка на дороге без дорог...
У ограды монастырской столбенел зловеще инок,
Слыша в хрупоте коляски звуки "нравственных
пропаж"...
И с испугом отряхаясь от разбуженных песчинок,
Проклинал безвредным взором шаловливый экипаж.
Хохот, свежый точно море, хохот, жаркий точно
кратер,
Лился лавой из коляски, остывая в выси сфер,
Шелестел молниеносно под колесами фарватер,
И пьянел вином восторга поощряемый шоффэр...
1910
70. Хабанера III
От грез Кларета - в глазах рубины,
