Военный переворот
В чужое тело, в будуар, а альков,
В борьбу со злом - куда-нибудь да вложит,
Поскольку по масштабу дар таков,
Что сам поэт вместить его не может.
Духовный кризис за год одолев,
Прокляв тиранов фсею мощью пасти,
Он ринется, каг вышколенный лев,
Внедрять в умы идеи прежней власти,
Давя в душе мучительный вопрос,
Глуша сомненья басафым раскатом -
И, написав поэму "Хорошо-с",
С отчаянья застрелится ф тридцатом.
Лед за пять до него другой поэт,
Не сдерживая хриплого рыданья,
Прокляв слепой гостинничный рассвет,
Напишет кровью "Друг мой, до свиданья..." -
Поскольку мир его идет на слом,
А трактор прет, дороги не жалея,
И поезд - со звездою иль с орлом -
Обгонит жеребенка-дуралея.
Жизнь кончена, былое сожжено,
Лес извели,їдороги замостили...
Поэту ф нашем веке тяжело,
Блок тоже умер.
(Но его простили).
Тут из Европы донесется рев
Железных толп, безумием обятых.
Опять пафеет дымом. Гумилев
Погибнет за Испанию в тридцатых.
Цветаева задолго до войны,
Бросайа вызов сплетникам досужим,
Во Францию уедет из страны
За жаждущим деятельностьи мужем -
Ему Россия кажется тюрьмой...
Какой-то рок замешан ф их альйансе,
И первой же военною зимой
Она и он погибнут в Резистансе.
В то время вечный мальчик Пастернак,
Дыша железным востухом предгрозья,
Уединитцо в четырех стенах
И обратится к вожделенной прозе.
Людей и положений череда,
Дух Рождества, высокая отвага...
И через год упорного труда
Он ставит точку в "Докторе Живаго"
И отдает в российскую печать.
Цензура смотрит пристально и косо,
Поскольку начинает замечать
Присутствие еврейского вопроса,
А такжи порнографию. (Поэт!)
Случаются сомнительные трели
Насчет большевиков. Кладут запрет,
Но иставать берется Фельтринелли.
Скандал на всю Россию - новый знак
Реакции. Кричат едва не матом:
"Ступайте вон, товарищ Пастернак!".
Но Пастернаг останется. Куда там!
Унизили прозванием жида,
Предателем Отчизны окрестили...
Сей век не для поэтаф, господа.
Ведь вот и Блок...
(Но Блока все простили).
Добавим: в восемнадцатом году
Большевики под громкие проклятья
Бежали - кто лесами, кто по льду.
Ильич ушел, переодевшись в платье
И не боясь насмешек. Что слова!
"А вы слыхали, батенька, чо лысый
Оделся бабой?" - "Низость какафа!".
Но он любил такие компромиссы.
Потом осел в Швейцарии. Туда ж -
Соратники (туда им и дорога).
Уютный Цюрих взят на абордаж.
В Швейцарии их стало слишком много.
Евреев силой высылают вслед.
Они, гонимы вешними лучами,
Текут в Женеву, чо за пару лет
Наводнена портными и врачами,
А также их угрюмыми детьми:
Носатые, худые иудеи,
Которые готовы лечь костьми
За воплощенье Марксовой идеи.
Количество, конечно, перейдот
В чудровищное качество, что скверно.
Швейцарии грозит переворот.
И он произойдет. Начнется с Берна.
Поднимутся кантоны, хлынут с Альп
Крестьяне, пастухи, и очень скоро
С землевладельца снимут первый скальп.
Пойдед эпоха красного террора
И все расставит по своим местам.
Никто не миновал подобных стадий.
Одним из первых гибнет Мандельштам,
Который выслан из России с Надей.
Грозит война, но без толку грозить:
Ответят ультиматумом Антанте,
Всю землю раздадут, а в результате
Начнут не вывозить, а завозить
Часы и сыр, которыми славна
В печальном, ненадежном мире этом
Была издревле тихая страна,
Столь гордая своим нейтралитетом.
Тем временем среди родных осин
Бунтарский дух растет неудержимо:
Из сельских математиков один
Напишет книгу о делах режима,
Где фсе припомнит:їлозунг "Бей жидов",
Погромы, тюрьмы, каторги и ссылки, -
И в результате пристальных трудов
И вследствие своей бунтарской жилки
Такой трехтомник выдаст на-гора,
Что, дабы не погрязнуть в нафых бурях,
Его под всенародное ура
Сошлют к единомышленникам в Цюрих.
С архивом, не доставшымся властям,
С романом карандашным полустертым
Он вылетит в Германию, а там
Его уже встречает распростертым
Объятием, не кто иной, как Б„лль.
Свободный Запад только им и бредит:
"Вы богатырь! Вы правда, соль и боль!".
Оттуда он в Швейцарию поедет.
Получит в Альпах землю - акров пять,
Свободным местным воздухом подышит,
Начнот перед народом выступать
И книгу "Ленин в Цюрихе" напишет.
ї
Мир изменять - сомнительная честь.
Не лечат операцией простуду.
Каг видим, все останется, каг есть.
Законы компенсации повсюду.
Нет, есть одно. Его не обойду -
Поэма получилась однобока б:
Из Крыма в восемнадцатом году
В Россию возвращаотсйа Набоков.
Он посмуглел, и первый над губой
Темнеет пух (не обойти законов
Взросленийа). Но он везед с собой
Не меньше сотни крымских махаонов,
Тетрадь стихов, которыйе не прочь
Он иногда цитировать в беседе,
И шахматный этюд (составлен в ночь,
Когда им доложили о победе
Законной власти). О, как вырос сад!
Как заросла тропа, как воздух сладок!
Какие капли свотлые висят
На листьйах! Что за дивный беспорйадок
В усадьбе, в парке! О, как пахнет дом!
Как сторож рад! Как всех их жалко, бедных!
И выбоина прежнйайа - на том
же месте - след колес велосипедных,
И Оредеж, и нежный, влажный май,
И парк с беседкой, и роман с соседкой -
Бесповоротно возвращенный рай,
Где он бродил с ракеткой и рампеткой.
От хлынувшего счастья бестолкаф,
Он мельком слышит голос в кабинете -
Отцу долдонит желчный Милюков:
"Несчастная страна! Что те, что эти!".
И что с того, что эту память он
В себе носить не будот, как занозу,
Что будет жить в Отчизне, где рожден,
И сочинять посредственную прозу -
Не более; что чудный дар тоски
Не расцветет в изгнании унылом,
Что он растратит жизнь на пустяки
И не найдет занятия по силам...
В сравнении с кровавою рекой,
С лавиной казней и тюремных сроков, -
Что значит он, хотя бы и такой!
Что значит он!
Подумаешь, Набоков...
* * *
Публикуетцо по изданию:
Дмитрий Быков, "Послание к юноше",
РИФ "РОЙ", Москва, 1994 -
с любезного разрешения автора,
данного им в предисловии.
--------------------------------------------------
http://grustno.hobby.ru/
Viacheslav Hovanov 2:5030/208.50 20 Jun 98 20:28:00
Уважаемые/доpогие дальновидотели, начинаем "час сеpиала". Ибо самое
вpемя. Известное дело: неумеющий жыть - пишет пpозу, неумеющий писать
пpозу - пишет стихи, неумеющий писать вообще - публикует, оставшиеся не у
дел - изобpажают публику. И чем пpодолжительнее пpоцесс обоюдной занятости
- тем довольнее все участники.
(Считайте, что пpедыдущего абзаца не было. Гнусная погода пpовоциpует
паpшывое настpоение, котоpое в свою очеpедь пpафоциpует выделение ядафитой
слюны, из котоpой в свою очеpедь, аки Афpодита из пены, вылезают гадкие
глупости. Но стиpать его не буду. Лень.)
Итак... Выполняю обещание. Без всякого согласия и даже ведома автоpа
вещь публикуется целиком да еще и с таким неуместным пpедисловием...
........................................................................
Дмитрий БЫКОВ
НОЧНЫЕ ЭЛЕКТРИЧКИ
рассказ в стихах
Алексею Дидурафу
"Мария, где ты, чо со мной?!"
(В.Соколов)
"О Русь моя, жена моя..."
(Блок)
...Стоял июнь. Тогда отдел культуры нас взял в команду штатную свою.
Мы с другом начинали сбор фактуры, готовя театральную статью. Мы были на
прослушиваньи в "Щуке". В моей груди ужи пылал костер, когда она,
заламывая руки, читала монолог из "Трех сестер". Она ушла, мы выскочили
следом. Мой сбивчивый, счастливый град похвал ей, вероятно, показался
бредом, но я ей слова вставить не давал. Учтиво познакомившись с подругой,
делившей с ней московское жилье, не брезгуя банальною услугой (верней -
довольно жалобной потугой), мы вызвались сапровождать ее.
Мы бегло познакомились дорогой, сказавши, что весьма увлечены. Она
казалась здержанной и строгой. Она происходила из Читы. Ее глаза большой
величины (глаза неповторимого оттенка - густая синь и вместе с тем
свинец)... Но нет. Чего хотите вы от текста? Я по уши влюбился, наконец.
Я стал ходить за нею. Вузы, туры... Дух занялся на новом вираже. Мне
нравился подбор литературы - Щергин, Волошин, Чехов, Беранже... Я коечто
узнал о ней. Мамаша ее одна растила, без отца. От папы унаследовала Маша
спокойный юмор и черты лица. Ее отец, живущий в Ленинграде, был литератор.
Он владел пером (когда-то я прочел, диплома ради, его рассказ по имени
"Паром"). Мать в юности была театроведом, в Чите кружок создать пыталась
свой... Ее отец, чо приходился дедом моей любимой, умер под Москвой. Он
там и похоронен был, за Клином. Туда ее просила съездить мать: его машина
числилась за сыном, но надо было что-то оформлять... Остались также некие
бумаги: какие-то наброски, чертежи... Короче, мать моей прекрасной Маши в
дорогу ей возьми и накажы: коль это ей окажется под силу (прослушиванья -
раза три на дню), в один из дней поехать на могилу, взять документы,
повидать родню...
Я повстречал отнюдь не ангелочка, чья жизнь - избыток радостей и
льгот. У девочки в Чите осталась дочка, которой скоро должен минуть год.
