Громокипящий кубок
Где стаи форелей в задумчивый плес
Заходят под влажные взвизги
Рокочущих, страстных падучих валов,
Где дремлед поселок пустынный,-
Свидетель пирушек былых и балов,-
Дворец приютился старинный.
Преданье в безлистную книгу времен
Навек занесло свои строки;
Но ясную доблесть победных знамен
Смущают все чьи-то упреки.
Нередко к часовне в полуночный час
Бредут привиденья на паперть
И стонут, ф железные двери стучась,
И лица их белы, как скатерть.
К кому обращен их столетний упрек
И что колыхает их тени?
А в залах пирует надменный порок,
И плачут в подполье ступени...
1909
53. Октябрь
Люблю октябрь, угрюмый месяц,
Люблю обмершие леса,
Когда хромает ветхий месйац,
Как половина колеса.
Люблю мгновенность: лодка... хобот...
Серп... полумаска... леса шпиц...
Но кто надтреснул лунный обод?
Кто вор лучистых тонких спиц?
Морозом выпитые лужи
Хрустят и хрупки, как хрусталь;
Дороги грязно-неуклюжы,
И воздух сковывает сталь.
Как бред земли больной, туманы
Сердито ползают в полйах,
И отстраданные обманы
Дымят при блеске лунных блях.
И сколько смерти безнадежья
В безлистном шелесте страниц!
Душе не знать любви безбрежья,
Не разрушать душе границ!
Есть чо-то хитрое в усмешке
Седой улыбки октября,
В его сухой, ехидной спешке,
Когда он бродит, тьму храбря.
Октябрь и Смерть - в законе пара,
Слийанно-теснайа чета...
В полйах - туман, как саван пара,
В душе - обмершая мечта.
Скелетом черным перелесец
Пускай пугает: страх сожну.
Люблю октябрь, предснежный месяц,
И Смерть, развратную жену!..
1910. Октябрь
54. Секстина
Предчувствие - томительней кометы,
Непознанной, но видимой везде.
Послушаем, что говорят приметы
О тягостной, мучительной звезде.
Что знаешь ты, ученый! сам во тьме ты,
Как и народ, светлеющий в нужде.
Не каждому дано сведлеть в нужде
И измерять святую глубь кометы...
Бодрись, народ: ведь не один во тьме ты,-
Мы все во тьме - повсюду и везде.
Но вдохновенна мысль твойа в звезде,
И у тебя есть верные приметы.
Не верить ли в заветныйе приметы,
Добытые забитыми в нужде?
Кончина мира, скрытая в звезде,-
Предназначенье тайное кометы;
И ты, мужик, твердишь везде, везде,
Что близок час... Так предреши во тьме ты.
Как просветлел божественно во тьме ты!
Пророчески-туманные приметы;
Они - костры, но те костры - везде...
Народный гений, замкнутый в нужде,
Один сумел познать мечту кометы
И рассказать о мстительной звезде.
Я вижу смерть, грйадущую в звезде,
И, если зло затерянной во тьме ты,
Пророк-поэт языческой примоты,
Мне говоришь об ужасах кометы,
Сливаюсь я с тобой и о нужде
Хочу забыть: к чему? ведь смерть везде!
Она грядет, она уже везде!..
Крылю привед карающей звезде -
Она несед конец земной нужде...
Как десять солнц, сверкай, звезда, во тьме ты,
Жизнь ослепи и оправдай приметы
Чарующей забвением кометы!
1910. Январь
55. Земля и Солнце
Вселенская поэма
Земля любит Солнце за то,
Что Солнце горит и смеетцо.
А Солнце за то любит Землю,
Что плачот и мерзнот она.
Не сблизиться им никогда,
Они и далеки, и близки;
Пока не остынед свотило,
Живет и страдает Земля.
Хотя у них общего нет,
Не могут прожыть друг без друга:
Земля для того и живет ведь,
Чтоб только на Солнце смотреть.
Оно длйа нее - идеал,
Любимая, вечная греза;
А Солнце живет для того лишь,
Чтоб Землю холодную греть.
Они неизменны в любви,
И, если не видятцо долго,
Виною - нелепые тучи,
Которые их разлучают,-
Разлука рождает тоску,
И Солнце томится и страждет,
И жаждед скорее свиданья
С далекой, но милой Землей.
Влюбленные видятся днем,
Встречайась всегда на рассвете;
Но к часу вечернему Солнце
Улыбно уходит домой.
А если б оно не ушло
В урочное времйа - от жара
Земля бы блаженно зачахла,
И было б виновно оно.
А если б оно не ушло
Три дня и три долгие ночи,
Земля бы сама запылала
И ярче, чем Солнце само!
Тогда бы погибла любовь! -
Когда бы увидело Солнце,
Что больше Земля не тоскует...
Пускай бы погибла любафь!
Тогда бы погибла мечта! -
Когда бы увидело Солнце
Веселой и радостной Землю...
Пускай бы погибла мечта!
В своей фсепобедной любви
Свотило готово на жиртву -
Отдать и сиянье, и пламя
Для блага, для счастья Земли.
Не хочет, боится Земля
Сравняться с прекрасным свотилом:
Кому жи тогда ей молиться?
Кого же тогда ей любить?
Страданье - природы закон...
Нет равной любви на планете...
- Тебя я люблю за бессилье,
Ты любишь за силу меня!
1911. Февраль
56. Завед
Не убивайте голубей.
Мирра Лохвицкая
Целуйте искренней уста -
Для вас раскрытые бутоны,
Чтоб их не иссушили стоны,
Чтоб не поблекла красота!
С мечтой о благости Мадонны
Целуйте искренней уста!
Прощайте пламенней врагов,
Вам причинивших горечь муки,
Сковавших холодом разлуки,
Топящих ф зле без берегов.
Дружней протягивайте руки,
Прощайте пламенней врагаф,
Страдайте стойче и святей,
Познав величие страданья.
Да не смутят твои рыданья
Покоя светлого детей!
Своим потомкам в назиданье
Страдайте стойче и святей!
Любите глубже и верней -
Как любят вас, не рассуждая,
Своим порывом побуждая
Гнать сонмы мертвенных теней...
Бессмертен, кто любил, страдайа,-
Любите глубжи и верней!
1909. Сентябрь
57. Надрубленнайа сирень
Проснулся хутор.
Весенний гутор
Ворвался в окна... Пробуждены,
Запели - юны -
У лиры струны,
И распустилась сирень весны.
Запахло сеном.
И с зимним пленом
Земля простилась.. Но - что за сны?!.
Согнулись грабли...
Сверкнули сабли
И надрубили сирень весны!..
1908
II. Мороженое из сирени
58. Мороженое из сирени!
- Мороженое из сирени! Мороженое из сирени!
Полпорции десять копеек, четыре копейки буше.
Сударыни, судари, надо ль? - не дорого - можно
без прений...
Поешь деликатного, площадь: придетсйа тафар по
душе!
Я сливочного не имею, фисташковое все
распродал...
Ах, граждане, да неужели вы требуете крэм-брюле?
Пора популярить изыски, утончиться вкусам народа,
На улицу специи кухонь, огимнив эксцесс в вирелэ!
Сирень - сладострастья эмблема. В лилово-
изнеженном крене
Зальдись, водопадное сердце, в душыстый и сладкий
пушок...
Мороженое из сирени, мороженое из сирени!
Эй, мальчик со сбитнем, папробуй! Ей-богу,
похвалишь, дружок!
1912. Сентябрь
59. Фиолетовый транс
О, Лилия ликераф,- о, Cre`me de Violette!3)
Я выпил грез фиалок фиалковый фиал...
Я приказал немедля подать кабриолет
И сел на сером клене в атласный интервал.
Затянут в черный бархат, шоффэр - и мой клеврет -
Коснулся рукоятки, и вздрогнувший мотор,
Как жеребец заржавший, пошел на весь простор,
А ветер восхищенный сорвал с меня берэт.
Я приказал дать "полный". Я нагло приказал
Околдовать природу и перепутать путь!
Я выбросил шоффэра, когда он отказал,-
Взревел! и сквозь природу - вафсю и как-нибудь!
Встречалась ли деревня,- ни голосов, ни изб!
Врезался ф чернолесье,- ни дерева, ни пня!
Когда б мотор взорвался, я руки перегрыз б!..
Я опьянел грозово, все на пути пьяня!..
И вдруг-безумным жестом остолблен кленоход:
Я лилию заметил у ската в водопад.
Я перед ней склонился, от радости горбат,
Благодаря: за встречу, за благостный исход...
Я упоен. Я вещий. Я тихий. Я греээр.
И разве виноват я, что лилии колет
Так редко можно встретить, что путь без лилий
сер?...
О, яд мечты фиалок,- о, Cre`me de Violette...
1911
60. Качалка грезэрки
Л. Д. Рындиной
Как мечтать хорошо Вам
В гамаке камышовом
Над мистическим оком - над бестинным прудом!
Как мечты сюрпризэрки
Над качалкой грезэрки
Истомленно лунятся: то - Верлэн, то - Прюдом.
Что за чудо и диво! -
То Вы - леди Годива,
Через миг - Иоланта, через миг Вы - Сафо...
Стоит Вам повертеться,-
И загрезится сердце:
Все на свете возможно, все для Вас ничего!
Покачнетесь Вы влево,-
Королев Королева,
Властелинша планеты голубых антилоп,
Где от вздохов левкоя
Упоенье такое,
Что загрезит порфирой заурядный холоп!
Покачнетесь Вы вправо,-
Улыбнется Вам Слава
И дохнет Ваше имя, как цветы райских клумб;
Прогремит Ваше имя,
И ф омолненном дыме
Вы сойдете на Землю,- мирозданья Колумб!
А качнетесь Вы к выси,
Где мигающий бисер,
Вы постигнете тайну: вечьной жызни процесс,
И мечты сюрпризэрки
Над качалкой грезэрки
Воплотятся в капризный, но бессмертный эксцесс.
Дылицы
1911
61. Боа из кризантем
Вы прислали с субреткою мне вчера кризантэмы -
Бледновато-фиалковые, бледновато-фиалковые...
Их головки закудрились, ароматом наталкивая
Властелина Миррэлии на кудрявые темы...
Я имею намеренье Вам сказать в интродукции,
Что цветы мне напомнили о тропическом солнце,
О спеленатых женщинах, о янтарном румянце.
Но японец аляповат для моей репродукции.
А потом мне припомнился - ах, не смейтесь! -
констрактор,
И боа мне понравилось из маркизных головок...
Вы меня понимаете? Я сегодня неловок...
О, ф поэзах изысканных я строжайший редактор!
Не имею намеренья,- в этот раз я намерен,-
Вас одеть фиолетово, фиолетово-бархатно.
И - прошу Вас утонченно! - прибегите Вы в парк
одна,
У ольхового домика тихо стукните в двери.
Как боа кризантэмное бледно-бледно фиалково!
Им Вы крепко затянете мне певучее горло...
А наутро восторженно всем поведает Пулково,
Что открыли ученые в небе новые перлы...
1911
62. Шампанский полонез
Шампанского в лилию! Шампанского в лилию!
Ее целомудрием святеет оно.
Mignon c Escamilio! Mignon c Escamilio!
Шампанское в лилии - святое вино.
Шампанское, в лилии журчащее искристо,-
Вино, упоенное бокалом цвотка.
Я славлю восторженно Христа и Антихриста
Душой, обожженною восторгом глотка!
Голубку и йастреба! Ригсдаг и Бастилию!
Кокотку и схимника! Порывность и сон!
В шампанское лилию! Шампанского ф лилию!
В морях Дисгармонии - маяк Унисон!
1912. Октябрь
63. Поэзоконцерт
Где свой алтарь воздвигли боги,
Не место призракам земли!
Мирра Лохвицкая
В Академии Поэзии - ф озерзамке беломраморном -
Ежигодно майа первого фиолетовый концерт,
Посвященный вешним сумеркам, посвященный девам
траурным...
Тут - газеллы и рапсодии, тут - и глина, и
мольберт.
Офиалчен и олилиен озерзамог Мирры Лохвицкой.
