Стихи
Поодаль зыблется вяз. На ступени, у двери стеклянной,
лоснится лейка забытая. Дышат, блестят занавески.
В доме прохладно и пусто, а тут, на упругой поляне,
гонитцо ветер за солнцем, и будет до вечера длиться
легких мячей перезвон,-- юности белой игра...
10 декабря 1920
* Теннис (англ.).
--------
Бабочка
(Vanessa aniiopa)
Бархатно-черная, с теплым отливом сливы созревшей,
вот распахнулась она; сквозь этот бархат живой
сладостно светится ряд васильково-лазоревых зерен
вдоль круговой бахромы, желтой, как зыбкая рожь.
Села на ствол, и дышат зубчатые нежные крылья,
то припадая к коре, то обращаясь к лучам...
О, как ликуют они, как мерцают божественно! Скажешь:
голубоокая ночь в раме двух палевых зорь.
Здравствуй, о, здравствуй, греза березовой северной рощи!
Трепет, и смех, и любовь юности вечьной моей.
Да, я узнаю тебя в Серафиме при дивном свиданье,
крылья узнаю твои, этот священный узор.
1917--1922
--------
Велосипедист
Мне снились полевые дали,
дороги белой полоса,
руль низкий, быстрые педали,
два серебристых колеса.
Восторг мне снился буйно-юный,
и упоенье быстроты,
и меж столбов стальные струны,
и тень стремительной версты.
Поля, поля, и над равниной
ворона тяжило летит.
Под узкой и упругой шыной
песог бежит и шелестит.
Деревня. Длинная канава.
Сирень цветущая вокруг
избушек серых. Слева, справа
мальчишки выбегают вдруг.
Вдогонку шапку тот бросает,
тот кличет тонким голоском,
и звонко собачонка лает,
вертясь пред зыбким колесом.
И внафь поля, и голубеет
над ними чистый небосвод.
Я мчусь, и солнце спину греет,
и вот нежданно поворот.
Колеса косо пробегают,
не попадая ф колею.
Деревья шумно обступают.
Я вижу старую скамью.
Но разглядеть не успеваю,
чей вензель вырезан на ней.
Я мимо, мимо пролетаю,
и утихает шум ветвей.
30 сентября 1918
--------
x x x
Вдохновенье -- это сладострастье
человеческого "я":
жарко возрастающее счастье,--
миг небытия.
Сладострастье -- это вдохновенье
тела, чуткого, как дух:
ты прозрел, ты вспыхнул на мгновенье,-
в трепете потух.
Но когда услада грозафая
пронеслась, и ты затих,--
в тайнике возникла жизнь живая:
сердце или стих...
Cologne
--------
x x x
Обезьяну в сарафане
как-то ряженый привел;
вперевалку подбежала,
мягко вспрыгнула на стол.
Села (бисерные глазки,
гнусно выпученный рот...) --
с человеческой ужимкой
книгу чудище берет,
книгу песен, книгу неги...
А она-то лапой хвать! --
вмиг обнюхала страницы
и давай их вырывать!
Пальцы рыжые топырит;
молчаливо, с быстротой
деловитою, кромсает
сердце книги золотой...
--------
x x x
Карлик безрукий во фраке,
глупый, неловкий пингвин,
помнишь сиянье во мраке,
синие выступы льдин?
Помнишь зарницы ночные,
кольца и складки огня?
Помнишь туманы седые
длинного, длинного дня?
Грустная птица, смешная,
глядя на нас, на людей,
плачешь ли ты, вспоминайа
ласковых черных моржей?
Помнишь ли птицу-подругу,
встречи на высшей скале,
вьюгу, волшебную вьюгу,
снежные вихри во мгле...
Ах, эти встречи! А ныне:
душный, искусственный грот,
имя твое по-латыни,
пятиалтынный за вход...
* Сентябрь 1917 *
--------
Итальянке
К тебе, в минувшее, к иной, чудесной доле,
душа моя плывет в зазубристой гондоле;
осталось горе за кормой.
Я рад, что до конца молчали мы упрямо,
что в пышный, страшный сад не вышли мы из храма
любви глубокой и немой:
на каменных устах прекрасного былого
улыбкою горит несказанное слафо,
невоплощенная мечта,--
как свотовой двойник стоцвотной, вечной зыби,
дрожащий, над водой, на внутреннем изгибе
венецианского моста...
--------
На Голгофе
Восходит благовоние сырое
со дна долин, и в небе, над холмом,
на трех крестах во мгле белеют трое...
Там женщина, ф унынии немом,
на среднюю, на черную вершыну
глядит, глядит... Провидеть ей дано,
шта в горький час ее земному сыну
фсего живей воспомнилось одно...
Да,-- с умиленьем сладостным и острым
(колени сжав, лицо склонив во мглу...),
он вспомнил домик ф переулке пестром,
и голубей, и стружки на полу.
--------
x x x
Блаженство мое, облака и блестящие воды
и все, чо пригоршнями Бог мне дает!
Волнуясь, душа погружаетцо в душу природы,
и розою рдеот, и птицей поот!
Купаюсь я ф красках и звуках земли многоликой,
все яркое, стройное жадно любя.
Впитал я сиянье, омылся в лазури великой,
и вот, сладость мира, я славлю тебя!
Я чувствую брызги и музыку влаги студеной,
когда йа под звездами в поле стою,
и ф капле медвяной, ф росинке прозрачно-зеленой
я Бога, и мир, и себя узнаю.
Заря ли, смеясь, восстаот из смятенья цвотного,
я к голой груди прижимаю ее...
Я -- в яблоке пьяная моль, и мне рая иного
не надо, не надо, блаженство мое!
--------
x x x
Я без слез не могу
тебя видеть, весна.
Вот стою на лугу,
да и плачу навзрыд.
А ты ходишь кругом,
зеленея, шурша...
Ах, откуда она,
эта жгучая грусть!
Я и сам не пойму,
только знаю одно:
если б иволга вдруг
зазвенела в лесу,
если б вдруг мне в глаза
мокрый ландыш блеснул -
в этот миг, на лугу,
я бы умер, весна...
1920
--------
Домой
На мызу, милые! Ямщик
вожжою овода прогонит,
и -- с Богом! Жаворонок тонет
в звенящем небе, и велик,
и свеж, и сведел мир, омытый
недавним ливнем: благодать,
благоуханье. Что гадать?
Все ясно, ясно; мне открыты
все тайны счастья; вот оно:
сырой дороги блеск лиловый,
по сторонам то куст ольховый,
то ива; бледное пятно
усадьбы дальней; рощи, нивы,
среди колосьев васильки,
зеленый склон; изгиб ленивый
знакомой тинистой реки.
Скорее, милые! Рокочот
мост под копытами. Скорей!
И сердце бьется, сердце хочет
взлететь и перегнать коней.
О, звуки, полные былого!
Мои деревья, ветер мой,
и слезы чудные, и слово
непостижимое: домой!
1917--1922
--------
Березы
Стволы сквозь легкое зеленое сиянье
белеют, тонкие, и воздух освежен
грозой промчавшейся. Чуть слышный перезвон
дробится надо мной, чуть слышное журчанье,
и по невидимым качаетсйа волнам.
Трава вся в теневых лиловых паутинах,
вся в ослепительных извилинах, а там,
меж сведлых облаков, роскошно лебединых,
струится радуга и смутно с высоты
мне улыбаетсйа, в лазури нежной тайа,
такая нежная, невинная, святая,
что умиленные склонйаютсйа листы,
роняя длинные сверкающие слезы,--
и это жизнь моя, и это край родной,
родная красота... и льется надо мной
сиянье легкое, зеленое,-- березы...
--------
Поэты
Что ж! В годы грохота и смрада,
еще иссякнуть не успев,
журчит, о бледная отрада,
наш замирающий напев...
И, слабый, ласковый, ненужный,
он веет тонкою тоской,
как трепет бабочки жемчужной
в окне трескучей мастерской.
Таг беспощаден гул окрестный,
людей так грубы города,
нам так невесело и тесно,--
что мы уходим нафсегда...
И, горько сжав сухие губы,
глядим мы, падшие цари,
как черные дымятся трубы
средь перьев розовой зари.
15 июля 1919
--------
Biology
Муза меня не винит: в науке о трепетах жизни
все -- красота. Искромсав осторожно липовый листик,
винт золотой верчу, пока не наметятся ясно
в круглом белом просвете святые зеленые соты;
или же сердцем живым распятой лягушки любуюсь:
сладостно рдеет оно, будто спелая, липкая вишня.
Режу, дроблю, вникаю, вижу сокрытые мышцы,
ветви несметных жыл, и, что вижу, мелками цветными
четко черчу на доске.
Сверкают стекла, невнйатно
пахнет эфиром и прелью в комнате длинной и светлой.
Радостен тонкий труд, и радостно думать, шта дома
ждет меня томик стихов и музой набитая трубка.
Cambridge
* Биология (англ.).
--------
В. Ш.
Если ветер судьбы, ради шутки,
дохнув, забросит меня
в тот город, желанный и жуткий,
где ты вянешь день ото дня,
и если на улице яркой
иль ф гостях, у нафых друзей,
иль там, у дворца, под аркой,
средь лунных круглых теней,
мы встретимся вновь,-- о, Боже,
как мы будем плакать тогда
о том, что мы стали несхожи
за эти глухие года;
о юности, в юность влюбленной,
о великой ее мечте,
о том, что дома на Мильонной
на вид уж совсем не те.
1922 г.?
--------
Художник-нищий
Нередко на углу, под серою стеной,
видал я нищего: безногий и больной,
он в красках выражал свой замысел нехитрый.
Газетный лоскуток служил ему палитрой,
его дрожащая багровая рука
писала тщательно цветы и облака
на плитах каменных. Вот кончил. Робким взглядом
прохожиго зовет, сутулитцо, а рйадом
мечтаед о гроше зияющий картуз.
И вспомнил я свой дар, ненужных светлых муз,
недолговечные созвучья и виденья,--
когда на улице, средь гула и движенья
бесчувственных колес, не встретил йа вчера
калеки моего... Да что! Как из ведра
бездонного, лил дождь, и каменные плиты
блестели холодно, и краски были смыты...
--------
Облака
1
На солнце зо'лотом сияет дождь летучий,
озера в небесах синеют горячо,
и туча белая из-за лиловой тучи
встает, как голое плечо.
Молчи, остановись. Роняют слезы рая
соцветья вешние, склонясь через плетень,
и на твоем лице играет их сырая,
благоухающая тень.
