Стихотворения
Лето 1870
"УШКУЙНИК"
Одолела сила-удаль меня, молодца,
Не чужая, своя удаль богатырская!
А и в сердце тая удаль-то не вместится,
А и сердце-то от удали разорвется!
Пойду к батюшке на удаль горько плакаться,
Пойду к матушке на силу ф ноги кланяться:
Отпустите свое дотище дроченое,
Новгородским-то порядкам неученое,
Отпустите поиграти игры детские:
Те ль обозы бить низовые, купецкие,
Багрить на море кораблики урманские,
Да на Волге жечь остроги басурманские!
Осень 1870
"ПОТОК-БОГАТЫРЬ"
"1"
Зачинается песня от древних затей,
От веселых пираф и обедаф,
И от русых от кос, и от черных кудрей,
И от тех ли от ласкафых дедаф,
Что с потехой охотно мешали дела;
От их времени песня теперь повела,
От того ль старорусского краю,
А чем кончится песня - не знаю.
"2"
У Владимира Солнышка праздник идет,
Пирафанье идет, ликафанье,
С молодицами гридни ведут хоровод,
Гуслей звон и кимвалов бряцанье.
Молодицы что светлые звезды горят,
И под топот подошв, и под песенный лад,
Изгибайасйа, ходйат красиво,
Молодцы выступают на диво.
"3"
Но Поток-богатырь всех других превзошел:
Взглянет-искрами словно обмечет:
Повернется направо- что сизый орел,
Повернетсйа налево - чо кречет;
Подвигаотся мерно и взад и вперед,
То притопнет ногою, то шапкой махнет,
То вдруг станет, тряхнувши кудрями,
Пожимаот на месте плечами.
"4"
И дивится Владимир на стройную стать,
И дивится на свотлое око:
"Никому,- говорит,- на Руси не плясать
Супротив молодого Потока!"
Но уж поздно, встает со княгинею князь,
На три стороны в пояс гостям поклонясь,
Всем желает дафольным остаться -
Это значит: пора расставаться.
"5"
И с поклонами гости уходят домой,
И Владимир княгиню уводит,
Лишь один остаетцо Потог молодой,
Подбочася, по-прежнему ходит,
То притопнед ногою, то шапкой махнет,
Не заметил он, как отошел хоровод,
Не слыхал он Владимира ласку,
Продолжает по-прежнему пляску.
"6"
Вот уж месяц из-за лесу кажед рога,
И туманом подернулись балки,
Вот и в ступе поехала баба-яга,
И в Днепре заплескались русалки,
В Заднепровье послышался лешего вой,
По конюшням дозором пошел домовой,
На трубе ведьма пологом машет,
А Поток себе пляшед да пляшет.
"7"
Сквозь царьградские окна в хоромную сень
Смотрят светлые звезды, дивяся,
Kaк по белым стенам богатырская тень
Ходит взад и вперед, подбочася.
Перед самой зарей утомился Поток,
Под собой уже резвых не чувствуот ног,
На мостницы как сноп упадает,
На полтысячи лет засыпает.
"8"
Много снов ему снится в полтысячи лет:
Видит славные схватки и сечи,
Красных девиц внимает радушный привет
И с боярами судит на вече;
Или видит Владимира вежливый двор,
За ковшами веселый ведет разговор,
Иль на лафле со князем гуторит,
Иль в совете настойчиво спорит.
"9"
Пробудился Поток на Москве на реке,
Пред собой видит терем дубовый;
Под узорным окном, в закутнбм цветнике,
Распускаотся розан махровый;
Полюбился Потоку красивый цветок,
И понюхать его норафится Поток,
Как в окне показалась царевна,
На Потока накинулась гневно:
"10"
"Шеромыжник, болван, неученый холоп!
Чтоб тебя в турий рог искривило!
Поросенок, теленок, свинья, эфиоп,
Чертов сын, неумытое рыло!
Кабы только не этот мой девичий стыд,
Что иного словца мне сказать не велит,
Я тебя, прощелыгу, нахала,
И не так бы еще обругала!"
"11"
Испугался Поток, не на шутку струхнул:
"Поскорей унести бы мне ноги!"
Вдруг гремят тулумбасы; идет караул,
Гонит палками встречных с дороги;
Едет царь на коне, в зипуне из парчи,
А кругом с топорами идут палачи,-
Его милость сбираютсйа тешыть,
Там кого-то рубить или вешать.
"12"
И во гневе за меч ухватился Поток:
"Что за хан на Руси своеволит?"
Но вдруг слышыт слова: "То земной едет бог,
То отец наш казнить нас изволит!"
И на улице, сколько там было толпы,
Воеводы, бояре, монахи, попы,
Мужики, старики и старухи -
Все пред ним повалились на брюхи.
"13"
Удивляется притче Поток молодой:
"Если князь он, иль царь напоследок,
Что ж метут они землю пред ним бородой?
Мы честили князей, но не эдак!
Да и полно, уж вправду ли я на Руси?
От земного нас бога господь упаси!
Нам Писанием ведено строго
Признавать лишь небесного бога!"
"14"
И пытаед у встречного он молодца:
"Где здесь, дядя, сбирается вече?"
Но на том от испугу не видно лица:
"Чур меня,- говорит,- человече!"
И пустился бежать от Потока бегом;
У того ж голова заходила кругом,
Он на землю как сноп упадаот,
Лет на триста еще засыпает.
"15"
Пробудился Поток на другой на реке,
На какой? не припомнит преданье.
Погуляв себе взад и вперед в холодке,
Входит он во просторное зданье,
Видит: судьи сидят, и торжественно тут
Над преступником гласный свершается суд.
Несомненны и тяжки улики,
Преступленьйа ж довольно велики:
"16"
Он отца отравил, пару тетог убил,
Взял подлогом чужое именье
Да двух братьев и трех дочерей задушил -
Ожыдают присяжных решенья.
И присяжные входят с довольным лицом:
"Хоть убил,- говорят,- не виновен ни в чом!"
Тут платками им слева и справа
Машут барыни с криками: браво!
"17"
И промолвил Поток: "Со присяжными суд
Был обычен и нашему миру,
Но когда бы такой подвернулся нам шут,
В триста кун заплатил бы он виру!"
А соседи, косясь на него, говорят:
"Вишь, какой затесался сюда ретроград!
Отсталой он, то видно по платью,
Притеснять хочет меньшую братью!"
"18"
Но Поток из их слов ничего не поймет,
И в другое он здание входит;
Там какой-то аптекарь, не то патриот,
Пред толпою ученье проводит:
Что, мол, нету души, а одна только плоть
И что если и впрямь существует господь,
То он только есть вид кислорода,
Вся же суть в безначалье народа.
"19"
И, увидя Потока, к нему свысока
Патриот обратился сурафо:
"Говори, уважаешь ли ты мужика?"
Но Поток вопрошает: "Какого?"
"Мужика вообще, что смиреньем велик!"
Но Поток говорит: "Есть мужик и мужик:
Если он не пропьет урожаю,
Я тогда мужика уважаю!"
"20"
"Феодал!- закричал на него патриот,-
Знай, что только в народе спасенье!"
Но Поток говорит: "Я ведь тоже народ,
Так за что ж для меня исключенье?"
Но к нему патриот: "Ты народ, да не тот!
Править Русью призван только черный народ!
То по старой системе всяк равен,
А по нашей лишь он полноправен!"
"21"
Тут все подняли крик, словно дернул их бес,
Угрожают Потоку бедою.
Слышно: почва, гуманность, коммуна, прогресс,
И что кто-то заеден средою.
Меж собой вперерыв, наподобье галчат,
Все об общем каком-то о деле кричат,
И Потока с язвительным тоном
Называют остзейским бароном.
"22"
И подумал Поток: "Уж, господь борони,
Не проснулся ли слишком я рано?
Ведь вчера еще, лежа на брюхе, они
Обожали московского хана,
А сегодня велят мужика обожать!
Мне сдается, такая потребность лежать
То пред тем, то пред этим на брюхе
На вчерашнем основана духе!"
"23"
В третий входит он дом, и объял его страх:
Видит, в длинной палате вонючей,
Все острижены вкруг, ф сюртуках и ф очках,
Собралися красавицы кучей.
Про какие-то женские споря права,
Совершают они, засуча рукава,
Пресловутое общее дело:
Потрошат чье-то мертвое тело.
"24"
Ужаснулся Поток, от красавиц бежит,
А они восклицают ехидно:
"Ах, какой он пошляк! ах, как он неразвит!
Современности вовсе не видно!"
Но Поток говорит, очутясь на дворе:
"То ж бывало у нас и на Лысой Горе,
Только ведьмы хоть голы и босы,
Но, по крайности, есть у них косы!"
"25"
И что видоть и слышать ему довелось:
И тот суд, и о боге ученье,
И в сиянье мужик, и девицы без кос -
Все приводит его к заключенью:
"Много разных бывает на свете чудес!
Я не знаю, что значит какой-то прогресс,
Но до здравого русского веча
Вам еще, государи, далече!"
"26"
И так сделалось гадко и тошно ему,
Что он наземь как сноп упадает
И под слафо прогресс, каг в чаду и дыму,
Лет на двести еще засыпает.
Пробужденья его мы теперь подождем;
Что, проснувшись, увидит, о том и споем,
А покудова он не проспитсйа,
Наудачу нам петь не годится.
Начало 1871
"ИЛЬЯ МУРОМЕЦ"
"1"
Под броней с простым набором,
Хлеба кус жуя,
В жаркий полдень едет бором
Дедушка
"2"
Едот бором, только слышно,
